Завидев мохнатого друга, он поспешно пустил его в комнату и едва передвигая ноги, принялся умываться. В отличие от его прежней квартиры, таз и кувшин с водой стояли тут же в углу, так что далеко идти не пришлось.

— Да уж, — задумчиво произнёс Порфирий, — из одних хором, да в другие, плохи твои дела, Глеб.

— Догадываюсь, — согласился он.

— Да какой там, — фыркнул кот. — Нынче твоё лицо с каждой газетёнки пялится. А аура всем служакам роздана, начиная от дворников, заканчивая служивыми, так что сиди тише воды ниже травы и нос отсюда не кажи.

— А я даже еды не купил, — вздохнул Глеб — Да и где бы посреди ночи-то, лавки закрыты, а доставок тут нет.

— Не царь, чтоб тебе на дом еду несли, — согласился кот, — но с этой бедой я тебе помогу.

— Спасибо, Порфирий, за всё спасибо, — признался Глеб, сообразив, что так и не поблагодарил кота за побег. — Если бы не ты, грел бы я сейчас нары, если не валялся с перерезанной глоткой.

— Да, без меня никак, — важно согласился кот отворачиваясь, но потому как он запрокинул мордочку стало ясно, благодарность принята.

— Если не сложно, то ещё просьба имеется, — обратился к нему Глеб. — Сообщи Анне Витольдовне, что разговор имеется, и чем скорее, тем лучше.

— Я тебе кто? Кот на побегушках? — фыркнул Порфирий.

— Ты мне друг, — твёрдо сказал Глеб.

— Вот умеешь ты льстить. — Кот зевнул. — Ладно, пойду прогуляюсь, а там может и к госпоже Воронцовой загляну, но ничего не обещаю.

— Дело жизни и смерти, — взмолился Глеб.

Кот мазнул по нему зелёным взглядом, вальяжно направился к окну и уже будучи на подоконнике ответил:

— Жди вечера.

И Глебу ничего не оставалось, как ждать. А покамест он достал книгу, вынесенную из тюрьмы, и, стараясь не обращать внимание на голод, продолжил чтение.

Автор всё так же пространно размышлял о недрах земных, периодически делясь фактами. Текст казался то заумным, то наоборот полным воды. Единственное на что Глеб обратил внимание, так это что гаганит, находясь рядом с кристаллическими породами, обладает интересной, с точки зрения минералогии, способностью наделять их своим цветом. Вот и вся мудрость.

Анна пришла, когда на улице стемнело, а вместе с ней вернулся и кот.

— Почему-то я так и думала, что вы не станете утруждать себя покупкой продуктов, — заявила она с порога, протягивая Глебу сумку. — Держите. Но запомните, я в посыльные не нанималась.

— Как и я! — подал голос Порфирий Григорьевич и запрыгнув на кровать принялся вылизывать лапку.

— Извините, Анна Витольдовна, что обременяю, но говорят я теперь знаменит, так что воздержусь от прогулок. Хотя есть у меня одна мысль… — начал Глеб.