Глеб кивнул, а губернатор погрузился в долгое молчание.

— Так что, — прервал тишину Буянов, — я могу с ней побеседовать?

— Нет, — ответ Шмита прозвучал так же резко, как выстрел.

— Почему? Я сотрудник полиции и…

Глеб замешкался, поняв, что знать не знает, какие у него вообще есть в этом мире права, как у сыщика. Но губернатора это и не волновало.

— Нет, потому что я так сказал! — он прихлопнул ладонью по столу.

— Михаил Германович, послушайте… — мягко начал Глеб.

Он чувствовал, что Елизавета это единственная его возможная свидетельница и шанс допросить её утекает из рук. Внутреннее чутьё подсказывало ему, что что-то здесь не так. И ни в больнице, ни случайно на улице, они с ней уже не встретятся.

— Убит библиотекарь, — вкрадчиво продолжал Глеб. — Бог знает, кто может стать следующей жертвой и на что вообще способен убийца. Мы должны собрать как можно больше улик и опросить как можно большее количество свидетелей, прежде чем негодяй сможет лишить жизни ещё кого-то.

Маленькие глазки губернатора светились нескрываемой злобой, по красным щекам стекали бисеринки пота.

— Поэтому, — закончил Глеб, сделав мягкий взмах ладонь, словно указывая на собственные слова. Мне необходимо поговорить с Елизаветой Михайловной. Не из праздного интереса, не о погоде или литературе. Елизавета может оказаться для нас очень свидетелем в деле об убийстве.

Шмита мелко затрясло, словно он вот-вот лопнет от гнева.

— Вы плохо меня слышали⁈ — заорал губернатор во всю мощь лёгких. — Вы не можете поговорить с моей дочерью! Убирайтесь, пока я не приказал выкинуть вас отсюда!

В кабинет вошёл слуга с подносом, на котором стоял маленький аптечный бутылёк и рюмочка.

— Михаил Германович, прошу, ваше успокоительное, — сказал он. — Нельзя вам нервничать так.

Губернатор трясущейся от гнева рукой начал отмерять капли, затем в припадке ярости вылил половину содержимого в рюмку и одним залпом выпил.

Не прощаясь, Глеб надел цилиндр, скрипнул зубами, развернулся и покинул кабинет. Он вышел за ворота особняка, свернул за угол, чтобы не мозолили спину тяжёлые взгляды охранников.

Губернатор что-то скрывал, это было совершенно ясно. Но вот что именно? Могла ли быть Елизавета причастна к убийству несчастного библиотекаря? Неужели, она не просто свидетель, что-то видевший краем глаза, слышавший краем уха, но имеет к этому какое-то прямое отношение? Видела убийцу и теперь папочка прячет дочку, опасаясь мести от исполнителя? Или не хочет, чтобы её таскали по допросам и судам? Всё происходящее было крайне странно и сил самому разобраться, Глебу не хватало.