Подняв со стола телефон Маши, я нашел в интернете страничку Риты и молча протянул мобильный девочке. Закурив сигарету, проводил взглядом мелкую, ушедшую с ноутбуком в комнату, взял в руки чашку с остывшим кофе и постарался унять сумбур, царящий в голове.

— Кто это? Что, правда любовница? — Нюргун, не спрашивая, долил воды в чайник и щелкнул тумблером. — Не врала бабка?

— Дурак, что ли? — возмутился я. — Ей лет шестнадцать, вряд ли больше. Так же, как ты, в гости пришла. Машей зовут.

— А ты Медведь?

— Выходит так, — улыбнулся я, вспомнив любимый мультик дочки. — Слушай, на что ты надеешься? Взрослый же человек, понимаешь, что ничего не выйдет?

— Честно? Бесит, что какие-то твари у меня дома вдруг стали выбирать, кому жить, а кому нет. Раньше деньги сосали из людей, теперь жизнь… Надоело. Кому-то ведь всего месяц дали, видел потом их родных — скорбь на лицах, слезы, жалятся, переживают, глаза отводят… Думаешь, ты первый, к кому я пришел? Все обещают помочь по мере сил, но воевать никто не пойдет, страшно.

— А тебе не страшно?

— Страшно. Только жить в том дерьме, во что все катится, еще страшнее. Ты пойми, это Бесы еще в силу не вошли, да и окорачивают их пока, несильно, но все же, в открытую они действовать боятся. Пока. Твои дети, если живы, конечно, потом во всем этом жить будут. Как думаешь, не придут ли к ним однажды вот так, уже ничего не опасаясь? У детей, если их заразить, года три отнять выйдет, это много. Чего смотришь? Никто даже не дернется их защитить, а стаду объявят: мол, бандитское семя, дети террористов. А тебя уже не будет. Сколько силы отняла пуля в голове, ты знаешь? Год, два? Десять?

— Дети были со мной в машине… Я даже не знаю, выжили они или нет, — вздохнул я. — Хорошо, до тех пор, пока мы не найдем моих, я с тобой, а там посмотрим. Может, ты и прав.

— Так, сейчас я тебя быстренько щелкну, убери сигарету и сядь ровно. — Мелкая вихрем ворвалась на кухню с телефоном наперевес, быстро сделала несколько снимков и умчалась обратно. — Не скучайте, я скоро!

— Как все просто стало, — покачал головой Нюргун, разливая по чашкам кипяток. — Щелкнула, и вот оно… Раньше, в наше время, чтобы сделать хорошую фотографию, нужно было постараться.

— Да, было дело… — рассеянно подтвердил я. — Мне родители однажды подарили фотоаппарат, простую «Смену», так моему счастью не было границ. Снимки в стенгазете печатали. И я гордился этим. У родителей до сих пор альбомы с моими снимками пылятся.

— Да, раньше это было искусство. И уж точно никто на толчке селфи не делал.

— Ну да, и трава была зеленее, и деревья выше, — рассмеялся я. — Ладно, поворчали — и хватит, как у тебя с деньгами сейчас? И где ты остановился? Отсюда надо сваливать, засветимся.