— Вытаскиваем посудину наводу. Если меня ищут, вряд ли будут ожидать подобной наглости.

— Рисковая затея, накроют с воздуха каким-нибудь умением или способностью, и возьмут тёпленькими. — высказал свое мнение центурий.

— Так огнестрел нам на что? — удивился я. — Мы же не подпустим вражину, а если другие лодки подтянуться, вновь на берег уйдём.

Это была самая спокойная ночь за последние месяцы. Наше судёнышко мягко и бесшумно скользило по водной глади. Лишь изредка Цандр, без всплеска опуская весло в воду, слегка подправлял курс, чтобы лодку не уводило на середину берега. Центурион один возвышался над кормой, а мы с Нюшей расположились на дне. Если кто-то пожелает напасть на одинокого лодочника, его будет ожидать смертельный сюрприз.

От вынужденного бездействия и лёгкого покачивания неумолимо тянуло в сон, и напарнику периодически приходилось пихать нас ногой, чтобы не дремали. В итоге через пару часов Нюшу всё же укачало и она уснула, поджав под себя ноги. Я же, всматриваясь в ночное, беззвёздное небо, освещенное двумя лунами, размышлял.

Куда я иду? Куда ведёт меня этот путь, на котором приходится постоянно драться и убивать, и убивать порой окончательной смертью. Изменённые, Крыс, демоницы — по большому счёту они зло. Их путь вёл к разрушениям, издевательствам над слабыми, они ломали волю других разумных. А вдруг адепт Воли в конце своего пути тоже должен стать таким? Беспринципным убийцей, идущим не к самосовершенствованию, а к саморазрушению и тянущим за собой сотни, тысячи душ.

И не у кого спросить. То, что я прочёл в часовне, во время принятия стихии, это всего лишь написанные кем-то слова. Может всё это, все миры — грандиозный, не имеющий смысла обман. Просто некто могущественный собрал в одном месте сотни тысяч разумных, не имеющих моральных ограничений, словно пауков в банке, и теперь наблюдает за происходящим, радуя своё извращённое сознание творящимся в мирах Игры адом. В чём смысл этого безумия, я не нахожу его…

— Боец, кажется, мы добрались до Чёрной реки. — голос центуриона вывел меня из задумчивости. Медленно приподнявшись, я выругался про себя, костеря затёкшую спину и онемевшие конечности. Наконец, справившись с телом, посмотрел, куда мы движемся.

— Чёрт возьми, Цандр, правь к берегу. Да не к этому, к противоположному.

— Ты хочешь высадить девчёнку? — спросил центурион, берясь за второе весло и умело поворачивая лодку под углом к течению. — Снова в мир Мёртвых?

— Я высажу вас обоих. Потому что не уверен, что на вас распространится мой имунитет. Ты знаешь, при смерти в мирах Морсы вы можете превратиться в зомби, и вряд ли вам когда-нибудь вернут разум.