— Искры мало. — произнёс лохматый. — каждая смерть может изменить меня.

— Ты действительно хочешь этого? Назад пути не будет, ты навсегла останешься моим слугой. — не знаю, почему, но я поверил. И решил помочь. — Готов пойти на такую жертву?

— Это не жертва! — существо рассмеялось, сухо, каркающе. — Это мой шанс остаться в живых, сохранить себя. А ещё это шанс отомстить. Пусть призрачный, но он есть!

В этот момент я понял, что приму этого несчастного. Вспомнился тот сумасшедший, встреченый мною в красной зоне Чистилища. Он тоже был в ужасном состоянии, будучи марионеткой обычного заключённого. Здесь та же ситуация, только требования для освобождения иные.

Подготовка не заняла много времени. Подняться на причал, достать из вещмешка алтарь, и извлечь из ножен «Коварный клинок тьмы». Назар, выслушав наставления Цандра, встал на колени, склонившись над алтарём. Чёрт, зарубить птицу, это одно, но вот так, человека? Я еще раз посмотрел на распростертое у ног тело. Оно вызывало лишь жалость, и ярость на того, кто смог довести человека до подобного состояния. Творец бросил своего подчинённого в загон с волками, лишив его возможности защищаться. Обрёк на верную гибель, не оставив и шанса.

— Добровольную жертву приношу на алтаре Воли! — скрипя зубами от злости, произношу ритуальную фразу.

— Добровольно отдаю свою жизнь стихии Воли! — отвечает Назар.

Мощным ударом клинка, с активированным «Воспламенением тьмы» отделяю голову существа, почти потерявшего человеческий облик. В свете лун видно, как алтарь впитывает в себя кровь жертвы. Прикрываю рукой глаза, чуть отворачиваясь в сторону, и в этот раз сиреневая вспышка не ослепляет меня. Зато перед глазами тут же появляется надпись:

«Seraphim, ты провёл ритуал, запрещенный в "Renascentia litterarum», освободив из рабства дух заключённого.

Слуга Творца освобождён от проклятья, его стихия изменена на Волю. Отныне Назар является безымянным слугой Воли, в стадии формирования венца, текущий ранг: Ученик.

Seraphim,

Творец не видит тебя, но он в бешенстве. Неизвестная не видит тебя, но она довольна. Антагонист не видит тебя, но он в бешенстве. Смерть не видит тебя, но она изменила своё отношение. Жизнь не видит тебя, но она довольна. Первостихия смотрит на тебя с безразличием."

— Надо уходить. — голос напарника отвлёк меня от чтения. — Всплеск силы могли увидеть многие, через час здесь будет не протолкнуться от демонов, ангелов и паладинов.

Прощание было коротким. Только Нюша, неожиданно для всех, вдруг прильнула ко мне, обняв так крепко, словно хотела задушить. И не было в этом поступке чего-то предосудительного, как и в словах девушки: