И самое главное… Самое наиглавнейшее! Матильда порадовала. Но пока молчу. Боюсь спугнуть…

И вот — на тебе. Весь день испохабили… Барон в гневе… то есть я…

— Ego conjimgo vos in mat-rimoiiium in nomine Patris, et Filii, et Spirit! Sancti…[13] — Фра Игнатий, венчавший молодых, закончил ритуал и повернулся к Брунгильде с Туком.

Молодые по очереди надели друг другу кольца, и все присутствующие в капелле разразились одобрительными криками. Тук и Брунгильда сияли и смотрели каждый на супруга со страстью и нежностью. Я даже немного расчувствовался… Любовь, однако. Но потом быстро взял себя в руки и стал высматривать в толпе клятого дворянчика, которому собирался вскорости обрезать уши.

Чертов родственничек! Нет… ну каков наглец! То, что он троюродный брат Шарлотты и племянник ее мамаши, его не спасет…

Вся компания вывалилась во двор замка, и молодым вручили здоровенный кубок, полный вина. Выхлестали они его в пару глотков по очереди, а потом Брунгильда молодецки зашвырнула кубок в толпу. Ага… аналог нашего свадебного букетика.

Что-то там еще холостяки потом с туфлей Брунгильды будут делать?..

— Господин барон… Право слово, мне очень неловко… — смущенно сказала стоявшая рядом Шарлотта, отвлекая меня от действа.

— Глупости! — зашипела мамаша Гвендолен и свирепо сверкнула глазами. — Господин барон просто обязан его зарубить. Насмерть!

Ого… это что-то новенькое. Ты смотри, какая свирепая… А-а… вот оно что!

— Прям так уж и насмерть, дама Гвендолен? — Я насмешливо глянул на мамашу моих ленниц.

Мамаша, не смутившись, повторила:

— Именно!

— И что же вам с этого?

— Он оскорбил вас…

— Еще раз: вам-то что?

— Все для деток… — скромно ответила Гвендолен и смахнула несуществующую слезинку платочком. — Клаус, кровиночка… надо же мальчику…

— И получится?

— Решим! — рубанула рукой мамаша. — Если не все имение, то дом в Антверпене, с причалом и складами, точно заберу. Ну и вы, надеюсь, немного поможете…

— А я-то тут при чем?

— Ну… Вас же оскорбили!.. — пылко заявила мамаша, а затем, состроив умильное личико, добавила: — Мы же ваши преданные вассалы…

— Ладно. К этому разговору мы еще вернемся.

Убивать несчастного родственника расхотелось. Нет… я как бы не против, факт оскорбления налицо. Над моим жеребцом нагло шутить никому не позволено, да и надо мной тоже, и двусмысленности в сторону Шарлотты явно на смерть лютую тянут, но и потворствовать склочной Туковой теще что-то не хочется. Хотя…

— Объясните мне поподробнее, дама Гвендолин: а кто он такой?

— Как бы это вам сказать… — Женщина наморщила лоб и стала рассказывать.