Черт, опять я голову ерундой занимаю. Солнышко к горизонту клонится, пировать уже пора. Стукнул своего верного эскудеро по плечу:
— Ну что, братец Тук, нажремся?
— А как жа, монсьор! Про нажраться — я так завсегда за… — Меж тем Тук пожирал глазами крутобедрую пышную бабенку, состоявшую при прежнем экономе замковой кастеляншей.
— Вот и я о том же… — задумчиво заявил я и заорал во весь голос: — Вашу мать, кто-нибудь принесет своему господину вина?
— Монсьор… — Тук скосил глаза на скромно стоявшего в сторонке пожилого священника в светлой сутане из грубого полотна.
— Вот че за… — ругнулся я и осекся.
Сам же приказал доставить батюшку… тьфу, опять… святого отца. Подошел к нему и стал на колено для благословения. И получив оное, представился:
— Барон Жан ван Гуттен, здешний сеньор; позвольте узнать ваше имя, святой отец.
Священник неторопливо перекрестил меня и пробормотал что-то на латыни. Затем взял за руку и поднял с колен. В глаза посмотрел прямо, без подобострастия.
— Вы можете называть меня фра Георг, барон. Я из ордена монахов-проповедников святого Доминика.
Я немного помедлил и хорошенько рассмотрел монаха. Лет пятьдесят, худой и, по-видимому, жилистый. Опрятный… и босиком. Это тоже о многом говорит. Лицо простоватое, но есть какой-то легкий налет фанатичности. И глаза… недаром говорят, что глаза — зеркало души: добрые, но с таким бушующим внутри пламенем истовой веры… М-да… чувствую, что я еще хлебну с ним… Не дай бог — фанатик…
— Я решил остановиться в своих странствиях в этой деревне и нести брошенным без духовного окормления рабам божьим свет веры… — продолжил монах. — Вот уже как два года…
— Я очень рад, фра Георг, что души моих сервов надежно окормляются… — сделал я легкий пробный комплимент и перекрестился.
— Я всего лишь исполняю свой долг… — Монах легким движением отфутболил мою лесть обратно и перешел в наступление: — Несомненно, вы захотите, господин барон, внести свою лепту в дело Матери нашей католической церкви. Храм в деревне находится в очень печальном состоянии…
М-дя… Я уже и должен ему? Лихой монах…
— Мы решим этот вопрос в свое время… — я согласно наклонил голову, постаравшись оттянуть пожертвование. — Но сейчас есть еще один вопрос, требующий вашего непосредственного участия, фра Георг.
— Какой же, сын мой? — Монах проткнул меня настороженным взглядом.
— Есть языческие души…
Доминиканец сразу стал похож на легавую собаку, почуявшую дичь, и мне реально привиделось, как из его глаз полыхнули огоньки фанатического пламени.
— … желающие вступить в лоно Матери нашей католической апостольской церкви.