Револьвер из кармана просто так не достать — там всё залито грязью. Правда, осознать это выходит только в момент, когда пальцы погружаются в эту самую грязь.

Вспомнив о ещё одной единице огнестрела, хватаюсь за обрез. Выставив вперёд, взвожу курки. И разряжая сразу оба ствола.

Отдача нещадно бросает оружие вверх, но картечь сносит двух пустотников, едва ли не разрывая их тела напополам. Вот третьего лишь цепляет — он всё ещё бредёт вперёд. Вернув обрез в кобуру, с усилием поднимаюсь на ноги. Вытаскиваю кинжал. Поскользнувшись, едва не падаю, но всё-таки удерживаю равновесие. А потом с размаху вгоняю клинок в голову твари.

Выдернув оружие, отступаю назад. Пытаюсь оценить ситуацию прямо по курсу. Вроде бы никого живого не осталось. И судя по теплу, которое стремительно разливается внутри моего тела, амвы я сегодня поглотил немало.

Шатаясь, оглядываюсь назад. Вот бледный Вэнр, который трясущимися руками заряжает револьвер. В стороне от него Синера, заматывающая руку, неведомо откуда взявшимся бинтом. Ещё дальше Рэхтон, который задумчиво рассматривает туннель.

Вспомнив о невидимости, останавливаю способность, после чего бреду в сторону остальной команды. Зажмурив глаза, пересекаю границу освещённой зоны. Только сейчас понимаю, насколько испачкался в грязи — она буквально повсюду. На лице, одежде, в карманах. Даже волосы слиплись из-за липкой субстанции.

Впрочем, остальные выглядят не сильно лучше. Один низкорослый крепыш каким-то чудом смог не испачкать голову. А вот рыжие волосы Рэхтона сейчас изрядно потемнели.

Прислонившись к стене, выкидываю пустые гильзы из обреза, заменяя их новыми патронами. По очереди заряжаю револьверы. Подняв глаза на Странника, вижу, как тот открывает рот. Правда звуков до меня не доносится — приходится показать на уши.

Тот на секунду останавливается, непонимающе рассматривая меня. Потом понимающе машет рукой и что-то говорит Синере. Странно, но девушка его явно слышит. Подойдя ко мне, достаёт из небольшой поясной сумки зелёный лист и сразу прикладывает к щеке.

Кожу обжигает мгновенная боль. Зато сразу чувствую, как проясняется в голове и начинают отходить уши — слух постепенно возвращается. Проводив взглядом Синеру, которая проделывает ту же самую процедуру с поэтом, возвращаю взгляд на Рэхтона. И обнаруживаю, что рыжий здоровяк мрачно скалится, рассматривая один из трупов, попавших в освещённую зону.

Сплюнув на пол, угрюмо интересуется.

— Ну что, смертнички? Готовы выяснить, откуда здесь взялись эти твари? — голос Рэхтона буквально пропитан яростью, а я пытаюсь понять, что он имеет в виду. Это же пустотники. Откуда они могли взяться, кроме как из междумирья?