Я ушел налегке, молча собрал минимум вещей в рюкзак, и провожаемый истеричными криками своей гражданской жены.

Света устроила мне скандал с самого утра, как только я проснулся, и ладно бы если бы она, высказывала претензии, что я слишком мало уделяю ей времени, это и правда было так, нет, скандал произошел из-за денег, ее очередная красивая подружка, нашла себе богатого спонсора, осыпавшего ее подарками, и Свете так же захотелось красивой жизни, а в ее отсутствии, она решила обвинить меня, она кричала, что я ненадежен, что мало зарабатываю, на деле я зарабатывал в трое больше ее, кричала, что я не могу обеспечить ей уверенности в завтрашнем дне, от чего мы не можем завести ребенка, опять начала мне пенять на то, что живем мы на съёмной квартире, в то время, как могли бы продать большую квартиру моих родителей, пожениться и купить две маленьких. Отдельный упор она делала на том, что сначала нужно пожениться и только после этого купить квартиру, я слышал эти разговоры много раз, поэтому просто сидел за столом, пил кофе, а потом… Я встал и вышел.

На работу я даже не стал заезжать, чтобы сообщить, что увольняюсь, все равно в этой конторе было принято кидать увольняющихся на расчет. С небольшим рюкзачком, набитым сменой белья на неделю, спортивным костюмом и кроссовками, я направился прямиком на вокзал.

И знаете, что странно? Когда я попросил билет на ближайший поезд, следующий как можно дальше, пожилая женщина кассир, посмотрела на меня понимающим взглядом и продала его, не задавая лишних вопросов.

Потом был тяжелый разговор с мамой, которая, конечно, с грустью восприняла мое решение, она все еще надеялась, что жизнь у меня сложится, что со Светкой мы заведем детей, и она понянчится с внуками, но повздыхав, она приняла мое решение, и потребовав с меня обещание звонить почаще положила трубку. Отцу она сама все объяснит, если вообще сочтет нужным.

После всего этого я снял наличку со всех своих банковских счетов, сдал потасканный смартфон в ломбард и выкинул симку. Вот так просто я попрощался с прошлой жизнью и отправился в неизвестность.

В тамбуре послышался шум.

— Отдельного купе нет! Все занято! — Визгливый голос проводницы неприятно резал по ушам, она вроде была молодая еще девчонка, но вот было в ней что-то такое, неприятное, наверное, манера поведения, она чувствовала себя эдаким маленьким царьком в своем вагоне и постоянно пыталась этой своей мнимой властью бравировать, еще и этот визгливый голос…

— А Вы найдите, Вы видите из какого я ведомства? Вы видите, что я сопровождаю опасного преступника? — Отвечал ей мужской голос, было в нем, что-то такое, гипнотическое, именно такие нотки я пытался выработать у себя, чтобы кадрить девчонок, а у этого парня, такой голос был от природы, такое не натренируешь.