Расправившись с архивом, я занялся открытыми делами, тем более, что таковых было не так уж и много, со слов волка Иван закрывал дела быстро, слишком не вникая в их суть, если фигурировало нападение на кого-то из институтских, то дело просто передавалось в обычную полицию, если же нападал кто то из вымышленных персонажей, а такое тоже случалось, то оно передавалось в финансовые службы Института, и жертва получив компенсацию, снимала обвинения.

— Волк! — Обратился я к коллеге. — А кто такая Анчутка?

— Не такая, а такой. — Поправил меня волк, облизывая лапу, чтобы ловчее было переворачивать листы бумаги. — Злобный пакостный дух, а что такое.

— Да вот, смотри. — Я пододвинул к нему стопку отобранных дел. — Заявитель Анохин Эдуард Пертович, заявление, проникновение в жилище и нанесение материального ущерба. Царевич съездил на место, установил повреждения, отправил фотографии на оценку ущерба и его возмещение в администрацию Института.

— И что такого? — Волк склонился над раскрытой папкой. — Скорее всего, Бельский когда-то воплотил этого анчутку, он сбежал, теперь безобразничает, а институт по соглашению с городом покрывает ущерб.

— Да ты дальше смотри. — Я достал следующую папку. — Анохин Сергей Петрович. Заявление, проникновение в жилище и нанесение материального ущерба. Квартиры соседние, заявления написаны с разницей в один день.

— Ну и что? — Волк снова посмотрел на меня недоуменным взглядом. — Сегодня одну квартиру разнес, завтра другую, сам же говоришь, соседние квартиры.

— Это не все! — Я достал третью папку. — Анохин Петр Евграфович, тот же дом, но живет двумя этажами ниже. Угадай, что там?

— Анчутки? — Догадался волк.

— Они самые! — Я радостно хлопнул ладонью по стопке бумаг. — А теперь оцени красоту момента.

Я встал, сходил в архив и притащил оттуда коробку папок с закрытыми делами.

— Да что ты таскаешь их туда-сюда? — Возмутился волк. — Заняться больше нечем? Пошли тогда лучше пирожков поедим? — Я не стал обращать на него внимания.

— Смотри! — Я достал три схожие папки. — Заявители те же, но шалости домового, порча имущества. Или вот! — Снова три дела. — Безумная кикимора! Порча имущества. И по всем этим делам, семейство Анохиных получило от института возмещение ущерба, в общей сложности около миллиона рублей, как тебе такое?

— Ээээ… — Не нашёлся что ответить мне волк. — Но ведь Ванька ездил, фиксировал, фотографии делал…

— Вот это и странно. — Я задумчиво изучил фотографии в папках, сломанные вещи на них, выбитые окна и испорченный ремонт, были во всех делах очень похожи, сняты только с разных ракурсов, кроме того, некоторые вещи перемещались из квартиры в квартиру, например предмет указанный как «редкая хрустальная люстра» был разбит домовым в квартире Эдуарда Петровича, а кикиморой уже Сергея Петровича, и что то мне подсказывает, что пресловутые анчутки на этот раз разбили многострадальную люстру у Петра Евграфовича.