— Долгая история, — неохотно буркнул инспектор. — Шершень — тоже аристократ, только из захудалого рода. Ненависть к графу — это у них семейное. Да ещё и ведьмачат… Лет двести назад колдуны здесь имели вес, но графский предок их задавил. Хотя и сам колдовал, по слухам… В общем, затихло всё на несколько поколений. А вот папаня Шершня взялся за старое. Решил из сыночка сделать настоящего ведьмака. Папа и сам был двинутый, но сын его переплюнул по всем статьям — пообещал костьми лечь, но графский род извести…

— Насколько я понимаю, Шершень не справился?

— Правильно понимаете. Граф его сам в асфальт чуть не закатал — полгода назад примерно. Это всё не публично делалось, разумеется, а втихую. Честь рода, дескать. Сами между собой разберутся, а смерды пусть посидят в сторонке. Только и граф, и Шершень забыли, что время сейчас другое. Я графа лично предупредил — если здесь будет самосуд, даже замаскированный, то я отправлю рапорт на материк, в столицу. А если со мной что-нибудь случится, отправят другие люди. Приедет княжеский дознаватель, и мало никому не покажется.

— Граф пошёл на уступки?

— Тут не совсем понятно. Шершень убрался с острова. Я от радости чуть в пляс не пустился — думал, в кои-то веки мозги у него включились. Почуял паренёк, что запахло жареным. У нас в полиции, кстати, тоже материал на него копился — косвенный, правда, без доказательств… А теперь он, значит, опять припёрся. Рано я радовался…

Инспектор мрачно умолк, и Пётр спросил:

— Если Шершень — аристократ, то почему не предположить, что он, вернувшись на остров, просто поехал в своё именье? Оно ведь у него есть?

— Именье — громко сказано. Просто дом на отшибе. Род захудалый, бедный, я ведь упоминал. Но главное — в этом доме жить невозможно. Они с папашей, что называется, доигрались. Пси-фон отравлен необратимо, как мне объяснили спецы. Папаша-колдун от этого помер, а Шершень из дома съехал. Снимал комнатёнку в городе. Сейчас она сдана другим людям, это я знаю точно.

— Гм, жаль.

— Теперь — вопрос к вам, — сказал полицейский. — Что ещё вы выяснили у пленного? Вам он явно рассказал больше, чем мне сейчас.

Пётр быстро прикинул в уме расклад и ответил:

— Я знаю, когда и где будет нападение. Сутулый взгорок, перед полуднем. Граф назначил там встречу моей клиентке. Сам он сейчас на пути туда — едет с какой-то дальней фермы. Мы с вами, конечно, тоже можем поехать к этому взгорку и устроить возле него засаду на Шершня, но…

— Договаривайте.

— Шершень — сильнейший пси. Сильнее меня. И я уверен на девяносто девять процентов — он нас почует через пси-фон и просто уйдёт, чтобы напасть потом в другом месте. Может, атакует усадьбу графа. А может, сосредоточится на моей клиентке. Чокнутые непредсказуемы. В любом случае — врасплох мы его уже не застанем, и это скверно.