— Дмитрий Борисович, — заговорила со мной женщина, усаживаясь за стол. Но пусть на её лице была улыбка, какое-то напряжение я уловил. — Простите за наглость, но Владимир очень просит вас зайти к нему…
Вот как. Интересно.
— Всё в порядке, Ксения Альбертовна, — ну да, не их же дом, а тут будто я гость, а не они.
Поднявшись по лестнице и подойдя к двери, опустил гладкую металлическую ручку, оказавшись внутри. Шереметьев сидел на кровати, откинувшись на подушки и смотрел на свои ладони немигающим взглядом.
Он поднял глаза, уставился на меня, а затем сказал то, что меня знатно удивило:
— Благодарю вас за спасение и помощь, Благородный Венатор, — в его голосе зазвучала некий трепет. — Я обязан вам жизнью…
Глава 15
Под внимательным и каким-то странным взглядом, будто он впервые меня увидел, я уселся на стул возле кровати парня.
Тишина. Мы смотрели друг другу в глаза и чем дольше это длилось, тем сильнее начинал нервничать Владимир. Глаза забегали, он отчётливо сглотнул ком в горле и словно боялся меня.
— Почему ты назвал меня так?
Сухой, даже холодный тон, заставил парня вздрогнуть. Разница у нас в возрасте не столь большая, но он будто ужался, как нашкодивший пёс перед волком, готовым его разорвать в любой миг.
— Я-я… — запнулся он. — Мне снились сны, Дмитрий Борисович…
Я приподнял бровь.
— Что за сны?
Ответил он не сразу. Крепко задумался, будто что-то вспоминал, а затем покачал головой и ответил:
— Вы подумаете, что я свихнулся… Но эти сны, они были такими явными, понимаете? Никогда прежде со мной такого не было…
— Владимир, — от моего голоса парень ужался ещё сильнее и от него понесло страхом. — Рассказывай. Всё и без утайки. От результата нашего разговора зависит очень многое. Не только твои дальнейшие отношения с Кристиной, — он вскинулся, но я осадил его: — Да, именно так. Я буду решать, продолжаться ваши отношения или нет. Я её брат и глава рода. И именно моё решение будет конечным результатом. А теперь, — я откинулся на стул и пронзительно посмотрел в глаза парня. — Говори.
Тяжело вздохнуть, словно собираясь с силами, он провёл ладонью по волосам и заговорил:
— Первый раз это случилось три дня назад. Я тогда в Разлом пошёл. Первый мой одиночный выход, — тут он поморщился, вспомнив о чём-то неприятном. — Проблем это с Центром доставило знатных, но я настоял и закрыл Разлом. Сам. В одиночку. Это редко кому удавалось, но я справился. И получил за это…
— Силу, — подсказал ему.
— Да, но не только, — кивнул Владимир. — Моё тело начало меняться. Сложно объяснить… Я будто чувствовал, как внутри меня разгорается солнце, которое утихало лишь в моменты выхода в Разломы. Бой с тварями успокаивал, помогал перестраиваться. У меня появилась сильная агрессия. Я срывался на всех, кого только можно. Из-за этого и переехал в Москву подальше от Царицына и Кристины. Не хотел, чтобы она видела меня таким. Здесь Разломов больше и благодаря им я успокаивался.