Дальше пошли обсуждения и доклады, что уже сделано и что будет делаться. У каждого ведомства нашей базы были свои приказы, как от моих заместителей в виде Перуна и Иваныча, так и те, что они получили на родине. Михаил только-только начал править и опыта у него как такового нет, за исключением той подготовки, какую он проходил будучи цесаревичем. Поэтому основное направление задавал Александр и стоит признать, делал он всё мудро. Приходилось правда корректировать направление нашей компании, но это частности.
Касательно хищения и Хоркина тоже момент решился. Прапора ждёт трибунал, а всех остальных причастных достанет Мирославский. Полковник очень удивился, что такое вообще случилось, а потом разозлился. Чую, что под носом разведки кто-то сработал и решил нажиться, вот Мирославский и будет теперь шерстить, как своё ведомство, так и чужие. Во всяком случае результат он мне обещал, дал слово, что из-под земли достанет всех, кто виноват. А затем этих идиотов будет ждать казнь.
Собрание было закончено и я покинул штаб, выйдя на свежий воздух. Тучи стали ещё тяжелее и ударили первые капли мелкого дождя.
Позади меня уже пристроились Людов и гвардейцы, доставившие прапора в казематы, но далеко от штаба я уйти не успел. Арно, одетый в форму гвардейцев моего рода, спешил ко мне и вид у оборотня был встревоженный.
— Друг, — хрипло заговорил он, стоило ему оказаться напротив меня. — Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось? — впервые я видел его таким. — На тебе лица нет.
— Я нашёл их… — сжал он и разжал кулаки. — Таких же, как и я, членов Серебряной стаи…
Глава 18
Густые свинцовые тучи сгустились над Симраком — городом-столицей королевства Гаран. Моросящий дождь омывал выложенные из камня дороги, капли стекали по окнам домов и увеселительных заведений, внутри которых горел свет. Фигуры в плащах, защищающих от дождя, бродили по улицам. Одна из них, воровато оглядываясь, спешила к таверне, которая считалась заведением для не самого обеспеченного контингента жителей города, но позволяла проводить тихие и незаметные переговоры.
Кивнув мордовороту на входе, стоявшему под козырьком и курящему ужасно вонючую папиросу, фигура толкнула тяжёлую дверь и оказалась внутри.
В таверне стоял гам и шум. Лилась рекой дешевая брага, которую владелец таверны гнал у себя в подвале и продавал под видом благородного пива. Запах пота, масла с кухни и табака витал в воздухе, а клубы дыма отчётливо были видны глазу.
На неё не обратили внимания. Всем было плевать, кто пришёл в это заведение, да и любопытные в Симраке долго не живут. Лишь сидевший у входа худой старик, что был рыбаком и постоянным завсегдатаем этого месте, мазнул взглядом и уткнулся в кружку.