К тому же простые реадизайнеры, которые не имеют отношения к заговору, прекрасно понимают, что им война с людьми ни к чему и не оказывают сопротивления, а значит и относятся с ними по-человечески… В общем, шанс на то, что на свободе до сих пор есть кто-то, к кому мы можем обратиться за помощью — очень и очень велик.

Но пока что у нас нет возможности.

Прошло еще два часа, прежде чем на горизонте действительно замаячили городские стены. К тому моменту уже прилично стемнело, но свет прожекторов, заливающий все пространство перед стенами, яркой чертой горел на горизонте, и был заметен даже невооруженным глазом. Да что там — со светом, да на темном фоне, город был заметен даже больше, чем был бы заметен без света и днем.

Когда мы подъезжали к стенам, основательно сбросив скорость, я краем глаза заметил, как ближайшие пушки и пулеметы на стенах шевельнулись, провожая нас стволами, что только усилило мою уверенность в том, что внутри нас ждут.

Ворота открыли, даже не спросив, кто мы такие и какого черта делаем в пустошах — еще один плохой знак. Впрочем, хуже было бы, если бы нас вместе с машиной разметали еще на подъезде, а все остальное — уже хорошо.

Чел аккуратно завела машину в ворота, которые тут же закрылись за нами. Машину моментально окружило кольцо солдат с боеготовым оружием, направленным на нас. В двух местах строй солдат был прорежен сине-черными костюмами Иллюзионистов, и это только спереди, где я мог видеть. Надо полагать, еще столько же стояло сзади — точно не узнать, зеркало заднего вида разнесло пулей еще во время погони. Чтобы узнать — надо вылезти из окна, а делать лишних движений под прицелом такого количества стволов не хотелось.

— Выйти из машины! — велели откуда-то сбоку. — Руки держать по швам и не поднимать! Любая попытка применить реадиз будет расцениваться как оказание сопротивления!

— Выходим. — громко и отчетливо, чтобы слышали даже в кузове, произнес я. — Помните все, что мы обсуждали.

Толкнув дверь и приметив, как шарахнулся от нее строй солдат, я осторожно, стараясь не нагружать больную ногу, слез на бетон.

Остальные последовали моему примеру, и сгрудились позади машины.

— В одну группу! — велел один из солдат, чуть дергая стволом винтовки. — И без глупостей!

— У нас в машине раненый. — миролюбиво сказал я. — Окажите ему помощь, пожалуйста.

— Я же сказал «без глупостей»!

— Я говорю это совершенно серьезно. В машине раненый. Простой человек. Не реадизайнер. Ему нужна помощь. — твердо повторил я.

— Отошли от машины! — снова дернул стволом командир. — Андерсон, проверь!