Лицо Лис закаменело:
— По крайней мере, быть калекой или не быть, мне выбора не дали. А ты сам решил.
Она развернула коляску спиной ко мне, намереваясь уехать.
— Это так в твоём стиле убегать, если что-то не по-твоему. Юношеский максимализм, всё такое, понимаю, — и чего меня вечно тянет её цеплять?
— Ага, я тоже понимаю. Седина в бороду, бес в ребро, всё такое, — передразнила она, не оборачиваясь, а я вскочил:
— Какая нахрен седина? Ты сама говорила, что я даже не выгляжу сильно взрослым!
На внешности у меня был второй пунктик после имени. Я себе нравился. Ну а что? Причёска, спорт, одежда — приятно же следить за собой. Она же несёт ахинею про седину, которой у меня нет!
— А я передумала. Да и рассмотрела получше… — отозвалась зло.
Я обошёл её и взялся за подлокотники кресла, намеренно нависая сверху.
— Нарываешься, малолетка?
Она посмотрела мне прямо в глаза:
— А что ты мне сделаешь, м? — спросила, усмехаясь.
Скрипнул зубами:
— Я могу сделать с тобой что угодно. Что только придёт в голову. Увезти отсюда. И тебя никто никогда не найдёт. Сама виновата, что таскаешься сюда одна. И ведь наверняка никому не сказала, что видишься со мной…
Намеренно говорил чётко и жёстко, чтобы напугать. Ожидал, что она растеряется, замолчит, но Лис закатила глаза:
— Это вообще на кого-то действует? — вздохнула.
— У тебя чувство самосохранения отбито напрочь⁈
И тут мне в голову пришла мысль, что если она меня не боится, то вполне может ещё с кем-то тут вот так спорить… Она же отбитая на голову. Это хорошо ещё, что я терпеливый. А другой бы — да любой из наших — уже давно поставил бы её на место. И уверен, что ей бы этот способ не понравился. От вероятной картинки перед глазами поплохело.
— Ты чего побледнел? — Лис поджала губы.
— Ничего я не бледнел! Ты не слышишь, что я говорю⁈ Общаешься с малознакомым мужиком, ещё и ведёшь себя как…
— Ты что ли мужик у нас?
— Снова нарываешься! Да любой другой бы…
— Ааа! — протянула она. — Так ты за меня переживаешь?
— С чего бы? Мне вообще плевать. Просто если решишь завести ещё новые знакомства, выбирай кого-то себе под стать.
— В смысле тоже на коляске? — прищурилась.
— Я не это имел в виду! — взревел.
Она меня специально же выводит!
— А что ты имел в виду? Что мне можно общаться только с малолетками и калеками, так? У которых юношеский максимализм не выветрился? А ты будешь тоже общаться только с бабками на лавочке…
— С какими бабками⁈ Ты что несёшь⁈ — я невольно наклонился к самому её лицу и прядь её остриженных волос коснулась моей щеки. От места касания разбежались мурашки.