— Херней он занимается, если хочешь мое мнение. Ну да, это его дело. Хочет поиграть в шпионов — пусть играет. Когда?

— Завтра вечером. Туда же подъезжай к восьми, только внутрь — в гаражи проезжай, — ответил Майор, и мрачность на его лице неожиданно сменилась иронией. Он с интересом глянул на меня. — Мало, блин? Тысяча бутылок? Тебе сколько, Слав, восемнадцать? Да люди за десять жизней не всегда столько покупают. Двенадцать штук рублей— я, честно говоря, и сам не понимаю, откуда у тебя такие бабки.

— Будем дружить — и у тебя будут, — подмигнул я, аппетитно прихватывая следующий пельмень. — А насчёт десяти жизней… я ж не себе бухать покупаю. Водка сейчас продукт такой: сколько ни предложи — купят всё.

— Да, спасибо Горбатому! — мрачно хмыкнул Майор, допивая остатки остывшего кофе.

На том и разошлись. Через час я уже подъезжал к своему дому. В гастрономе у армянина всё прошло гладко, без происшествий, так что в багажнике нашей с Чижом «копейки» сейчас звенела стеклянными банками черная икра — мне предстояло заполнить ею холодильник. Ну и продуктов немного прихватил заодно, для «проглотов», что в последнее время ошивались в моей квартире.

— Давай, помогай! — крикнул я Чижу, который уже собрался было налегке, с парой пакетов рвануть в подъезд. — Мне что, самому сорок банок тащить?

Чиж вздохнул с таким видом, будто я попросил его разгрузить вагон угля, но один из трех тяжеленных пакетов всё же забрал.

Когда мы завалились в прихожую, нас встретила озадаченная физиономия Пельменя. Петя стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, и наконец огорошил новостью:

— Слышь, Слав… Тут это… какой-то Саня звонил. Говорит, Митяя зарезали. Из Лобни который.

— Мда. Быстро он отстрелялся, — удивленно пробурчал я себе под нос, ставя банки на пол. Всё-таки я рассчитывал, что Олег поживет еще какое-то время. Парень он, конечно, без башки, но вот так бесславно сдохнуть в восемьдесят восьмом, когда девяностые еще даже не начались?

А главное, это было крайне не вовремя. На нем во многом держались мои договоренности с Гией по грузу, освоение «Шарика». Да и сама Лобня как соседская дружеская территория.

— Как это случилось, не сказал? — я нахмурился, чувствуя, как в груди закипает глухое раздражение. Будет совсем херова, если это сделал Журик, так или иначе. Тогда выходило, что Вор забил на слова Гии и пошел поперек договоренностей старшего. А это значит… Короче, тот еще геморрой.

— Неа! Номер больницы только сказал, где тот лежит, и всё, — Петя с печалью покачал головой, отчего я впал в ступор.

— В смысле — лежит? Ты же сказал, его зарезали?