— К слову о трупах, — подхватил тему прокурор, с интересом посматривая на Черного. — Куда Хромой запропостился? Я поспрашивал кое-кого — говорят, не видели его уже какое-то время в городе.
— Да как сказать… — Черный пожал плечами с нарочитой невозмутимостью. Откусил кусочек шашлыка и принялся вдумчиво пережёвывать, словно размышлял над ответом. — Уехал он, недели две как. Сказал, пока всё не уляжется, отчаливает в Ессентуки. А там, хрен его знает, где он и когда вернётся. Он передо мной не отчитывается.
— Ну, ясно, — Милютин понимающе кивнул. — Почуял, чем пахнет, и загасился старый урка. — Он взял бутылку с настойкой и вновь разлил по рюмкам. — Ну да и хрен с ним. Раз ты за него теперь, значит, будем говорить с тобой. Или как, Паша?
— Получается, что так, — согласился Черный. Внутри у него всё похолодело — он печёнкой чуял, что диалог свернул совсем не туда, куда он рассчитывал.
Чокнулись снова. Выпили. Закусили.
— За прошлый месяц забрать — ребят пришлём завтра, — начал Подшибякин деловитым тоном. — Только у нас проблема, Паша. Из-за ваших с Хромым неосмотрительных действий Михаил Дмитриевич на пенсию уходит. Досрочно.
— Говори как есть, Саша! — бахнул кулаком по столу Милютин. — Уволили к херам собачьим! Всё, что на бумаге — так, для галочки! Пенсия из уважения к годам в родной милиции, ну и чтобы шуму не поднимать, вот и всё!
Он нервно рывком взял кружку, отпил пива, шумно выдохнул и, прищурившись, уставился на Черного:
— А раз из-за вас с Хромым я должности лишился — кто-то должен мне это компенсировать. Справедливо?
— Справедливо, — осторожно кивнул Паша. — Только, Михаил Дмитриевич, конкретно я тут не при делах. И к вашей будущей пенсии я отношения не имею.
— Так ты за Хромого теперь же, — отрезал Милютин. — А Хромой отношение имеет и самое прямое! Или не ты теперь за него, я не понял?
— Я. Допустим, что все так, — пожал плечами Паша, смачивая пересохшее горло глотком пива. — О какой сумме компенсации идет речь?
— Сто тысяч рублей, — кивнул Милютин, довольно наблюдая за спокойной реакцией Черного. Полковник сильно не любил споров и обсуждения его решений, Черный и не спорил. Милиционер отправил в рот маринованный гриб, смачно прожевал и добавил: — Сроку тебе неделя. Не закроешь вопрос — потом не обижайся. В этом деле мы, между прочим, с Сан Санычем полностью солидарны. Так что юлить не советую, Паша. Верно, Саша?
Подшибякин кивнул, сосредоточенно разделывая крупного, уже поостывшего рака. Пальцы его ловко крутили оранжевые клешни, выуживая нежное мясо.
— Переживать не о чем, Паша. Верно Миша все говорит, — добавил прокурор вкрадчиво. — Мы вот с тобой, как раньше работали, так и работать будем. Но с Мишей нехорошо вышло, ты это и сам понимаешь. Так что вопрос надо закрыть — чтоб потом никаких обид меж нами не было.