— Спасибо большое, Слава. Не знаю, чтобы я и делала, если бы не ты с друзьями! — вздохнула женщина, принимая из моих рук фужер. Ее тонкие пальцы на миг коснулись моих. — И брату своему передай благодарность от меня обязательно.

— Передам. Ну а как иначе? Для чего тогда еще нужны мужчины? — я поднял фужер, подвигая его ближе к соседке. — Ну? За прекрасных дам? Точнее, даму. Ты тут одна!

— Скажешь тоже! — Люда снова покраснела, опуская взгляд на стол, но все же чокнулась со мной и сделала пару аккуратных глотков. Вино придало ее щекам еще более сочный румянец. Она подняла на меня взгляд — в нем плескалось сомнение, смешанное с опаской. — А они точно злобу не затаят?

— Не затаят, Люд. А если даже им что-то не понравится — они на наперстках такие деньги зашибают, что рисковать не будут точно. Не из-за пары джинсов, — хохотнул я и после этого накрыл своей ладонью краешек ее кисти, которая лежала на столе. Ее пальцы дрогнули, но она не отдернула руку. — Я серьезно, Люд. Можешь ничего не бояться и смело работать дальше. Более того, я поговорил с братом. Он сейчас набирает ребят — ветеранов Афганистана. Так что, если что, за джинсами и прочим шитьем или кройкой — я в этом не сильно разбираюсь, — усмехнулся я. — Короче, по твоей части он обещал отправлять людей к тебе. Смело ставь справедливую цену, какую сама решишь. И парням хорошо, и тебе заработок. Не чужие же люди? — я подмигнул Люде, которая никак не реагировала на мою ладонь поверх ее руки. Я же не спешил, давая женщине привыкнуть к тактильному контакту.

— Даже и не знаю, как тебя благодарить. Спасибо большое, Слава! — женщина подняла фужер, и после звонкого «дзынь» сделала еще один глоток — более уверенный, глубокий. Затем она с интересом проследила, как я доливаю вино, и с иронией добавила: — Как-то мы неожиданно перешли на «ты». Я даже не заметила.

— Ты против? — я вопросительно приподнял бровь, чувствуя, как вино приятно разливается по телу, расслабляя.

— Что? Нееет! — она быстро, почти испуганно покачала головой, а потом перевела взгляд на мою ладонь, которую я снова положил сверху ее, закончив с обновлением напитков. — Ты так вырос и изменился. Я вроде не видела тебя одно лето. А после… — девушка замялась, в ее голосе послышалась горечь, — после того твоего случая с милицией. Ты будто вернулся другим человеком. Более уверенным и взрослым, — закончив фразу, Люда жадно отпила из фужера почти половину.

— Иногда приходится взрослеть быстро. Жизнь обязывает, — пожал я плечами и аккуратно провел указательным пальцем по краешку ее тонкой ладони. Кожа у нее была гладкой, теплой, и от этого прикосновения она чуть заметно выдохнула.