не было. Такие же ощущения сейчас, как, наверное, были у папуасов, к которым приплыли конкистадоры с пушками и аркебузами. Следующее утро началось как обычно с минометного обстрела. Украинцы, не жалея расхода, обрабатывали «Остров» и базу с заправкой. Из «частника» продолжали работать снайпера, и мы старались подавить их работу ответным огнем из пулеметов и минометов, вычисляя примерно из какого дома может вестись огонь. Наше положение поправилось, и выбор в подавлении противника стал больше. Небольшой городишко с населением не больше пятидесяти тысяч был превращен украинской пропагандой в неприступную крепость. Но на деле все укрепления, которыми он был прикрыт, мы прошли. Теперь его укреплениями становились обычные мирные дома, в которых прятались и кучковались ВСУшники. Идея нашего командования заключалась в простой стратегии: заманить в Бахмут и перемолоть как можно большее число мотивированных и профессиональных подразделений, которые Украина могла бы использовать на других направлениях. Шоумен «Зе» сам себя загнал в ловушку, пообещав своим гражданам, что ВСУ остановит тут Российскую армию, и сделал этот город иконой «Перемоги». С тех пор, как провалилось шоу вызволения морских пехотинцев и нациков из Мариуполя, шоумену Владимиру Александровичу необходимо было новое, более успешное представление. В результате анализа съемок «Пегаса» и передвижения личного состава ВСУ мы вычислили точку ротации, куда украинцы оттягивались с передка на отдых. Это был дом на пересечении улицы Мира и переулка Гоголя, который был прикрыт со стороны нашего наступления другими домами. – Смотри, «Констебль»! Телка! – громко крикнул «Пегас». – Где? Дай глянуть! – стали сбегаться желающие посмотреть на женщину в форме. – Снайперша! – Да нет. Медик сто процентов! – Вот бы ее в плен взять! – загалдели бывшие сидельцы, многие из которых последний раз видели живую женщину лет надцать назад. – И что тогда? – спросил я их. – Евгений Викторович же вам четко все объяснил: «Никаких половых контактов с местной флорой и фауной!». – Без ее согласия… – не хотел расставаться со своей мечтой боец. – Замуж ее позовешь? А на «ридной мови розмовлять» умеешь? А «хероям слава» кричать будешь? – посыпались приколы со всех сторон. – В Чечне, я помню, тоже все говорили о каких-то прибалтийских снайпершах. Тоже все в плен мечтали их взять, – вспомнил я. – Но женщине на войне еще труднее, чем мужчине. И психологически, и чисто по-бытовому. Ты вон неделю уже не моешься, и ничего, хер не отпал. А для них