расспросил его, где у противника вырыты окопы и траншеи, и он мне указал места их расположения на карте. Накормив их кашей и напоив кофе, мы отправили их в Зайцево. – Что, не поймал ты своего врага? – спросил психолог моего вояку, когда я утром лег поспать и закрыл глаза. – Видимо, свалил вместе с украинцами. «Что же произошло с этими людьми, которые выросли в СССР? Мы же родились в одной стране, и он даже старше меня и, наверное, сто процентов служил в советской армии. Как эти люди превратились в упырей, которые ненавидят свое прошлое?». Вся моя злость сконцентрировалась на образе этого пенсионера, которого я представлял не иначе, как зигующим на параде в честь Степана Бандеры и выкрикивающего националистические лозунги. «Ты мне еще попадешься, тварь! Столько пацанов из-за тебя погибло…» – проваливаясь в сон думал я. Живые и мертвые Никто из них еще не знал, что вынужденная остановка у моста, разрезавшая их колонну надвое, в сущности, уже разделила их всех, или почти всех, на живых и мертвых. Константин Симонов Всю ночь ребята из группы эвакуации собирали и выносили тела наших погибших товарищей. Их приносили и складывали друг возле друга, застывших, как поломанные куклы, в нелепых позах. Самое страшное было то, что глаза большинства погибших были открыты. Они не хотели закрывать их и покидать этот мир, они хотели видеть, что же здесь произойдет после того, как их не стало. Куда бы я не передвигался, они как будто следили за мной в полутьме подвала и молчаливо спрашивали: «Зачем ты нас туда послал, командир? Что нам теперь со всем этим делать?». Их безжизненные тела, как гора черепов с картины русского художника Верещагина «Апофеоз войны», немым укором напоминали живым, что мы теперь в неоплатном долгу перед ними. Мне хотелось убежать и не соприкасаться с их телами и глазами даже взглядом. – Что, неприятно тебе, «комерс»? – встал рядом с психологом, мой вояка. – Смотри, этому пуля попала в голову. Это значит, что смерть была быстрой и легкой. Завидую ему. – Перестань! – «Все люди смертны. Сократ – человек. Следовательно, Сократ смертен» – процитировал он самый известный силлогизм из логики. – Странно, что ты еще к этому не привык! Люди ко всему привыкают. – К этому не хочется привыкать. – Тогда думай о живых. И о том, как сделать так, чтобы они не лежали рядом с мертвыми. После подсчета «двухсотых» и сверок со списками, оказалось, что еще четыре бойца числятся в «без вести пропавших». «Птица», отвечающий за личный состав перед кем-то из главного штаба отряда,