ваш квартал, сюда начнут стрелять «Градами» и минометами. У вас просто нет шанса выжить в вашем доме. – А вдруг нет? Давайте подождем! – Давайте. Но не здесь, а в Зайцево, где более безопасно. Мужчины, которые пришли с ней, молча слушали и не перебивали ее, видимо зная ее крутой нрав и умение настаивать на своем. – Ладно. Но я уйду только со своей собакой! – не сдавалась она. – Как вас зовут? – Наталья. – Наталья, я даю вам слово офицера «Вагнера», что мы найдем вашу собаку и привезем ее вам в Зайцево. – Сигарету можно? – Конечно, – ответил я и протянул блок сигарет. Она резко и торопливо вытащила три пачки и замерла, глядя на меня. Я кивнул. Она выдохнула и взяла одну пачку себе, а две других раздала мужчинам. Распечатав свою пачку, она дала им по сигарете и закурила сама. – Трудности с сигаретами были? – Еще какие! – с наслаждением затягиваясь прошептала Наталья. – Добывали правдами и неправдами. Она напоминала мне мою мать, которая вела себя очень уверенно и жестко, когда дело касалось вопросов выживания семьи. С этого момента, когда я дал ей свое слово, у меня в голове включился режим операции «Спасти собак!». – «Япошка» – «Констеблю»? Найдите собак. Особенно хаски. И приведите их в штаб, – демонстративно, при ней, отдал я приказ бойцам. – Сделаем, командир. Она где-то тут бегала, – быстро отреагировал «Япошка». Через час после того, как их увезли, бойцы привели раненную овчарку, которой осколком повредило ногу. Нога была пробита, и кобель еле наступал на нее. Найти хаски бойцам так и не удалось. Журналисты, узнав про историю с животными, попросили привезти их в штаб, чтобы снять сюжет про эту ситуацию. Я привязал к ошейнику овчарки бельевую веревку и повел ее к точки эвакуации. По дороге кобель постоянно останавливался, чтобы поесть снега. – Намучался ты, видно, дружище? – стал я разговаривать с ним, как с ребенком. – Ничего. Теперь и у тебя все позади, и сейчас мы с тобой поедем к хозяевам. Там тебя и полечат, и покормят как следует. Дождавшись пикапа, я взял пса на руки и уселся с ним в кузов. При каждом звуке взрыва он скулил и пытался вырваться. Ему было очень страшно. Я сильнее прижимал его к себе и шептал ему на ухо успокаивающие слова, чтобы он не боялся. Мне было больно от того, что этот пес страдает по вине людей. По прибытии в штаб я передал пса «Пустырнику» и попросил накормить, напоить и полечить его. Он пообещал, что сделает все, что необходимо, и передаст его хозяевам. Зайдя в штаб, я увидел своих знакомых журналистов Сашу и Сергея, которые