— Что делать? Над этим никто не властен, даже генералы, правда, они могут выбирать, кого позвать. Кстати, о трофеях. Я знаю, куда еще можно пристроить по паре килограммов миродита. Зеркальщиков в мире не так много, и ходоков тоже, так что доступ к небесному металлу сильно ограничен, я обзвоню кое-каких зарубежных партнеров, с кем у меня хорошие отношения, и, если они заинтересуются, сведу вас.

— Хорошо, — согласился Радим.

— Ну, тогда закончили, — произнес Старостин, — отдыхай. Один вопрос, старлей, тебе стало легче?

— Да, но еще один камень остался, — обрисовал ситуацию Дикий, — и он будет мне напоминать, что месть свершилась не до конца. Так что ведьму я буду искать.

— Ищи. Только сразу не убивай, она, в отличие от Мириона, все же не пешка, а фигура, поговорить бы с ней хорошо.

— Не обещаю, уж больно условия у меня жесткие. И чувствую, чем дольше я буду ее искать, тем тяжелее будет становиться мой груз. Ладно, товщ полковник, я все же спать, потом кое-какие бумаги генералу закину, а там посмотрим.

— Отдыхай, — бросил Старостин и оборвал разговор.

Радим, за время разговора выбравшийся из подвала, принялся разорять холодильник, спать на голодный желудок не хотелось. Пока разогревал вареную картошку с отбивной, пришла ответная СМСка от Ольги:«Люблю, беспокоюсь, и береги себя» .

Радим послал в ответ смайлик и принялся за еду.

Как ни странно, больше никто не рвался с ним общаться, не сработал закон подлости, дали ему спокойно принять душ и выспаться. К четырем дня он переступил порог кабинета генерала Гладких.

— Здравия желаю, — поприветствовал он хозяина и майора Кочнева, который с хмурым видом сидел тут же.

— Проходи, садись, — указывая на стул напротив майора, произнес Олег Петрович. — Спрашивать ни о чем не буду, мне уже из Москвы всю требуемую информацию сообщили, и насчет звания внеочередного, и про орден. Видимо, ты и вправду отличился, раз такую награду дали, у нас такой могут похвастаться только ребята из антитеррора и Ольга Ивановна, так что через неделю, как все документы придут, готовься проставляться.

— Есть готовиться, — улыбнулся Радим. — Товарищ генерал, у меня до вас дело. Я тут одного маньяка прибил. У меня информация по сорока трем эпизодам. Вот. — Вяземский выложил на стол кипу бумаг.

Гладких взял верхний лист, принялся читать, его бровь изумленно изогнулась.

— Старый стиль, дореволюционный почерк, женский, а листы словно вчера написаны. Как так?

— Помощница моя его исповедь конспектировала, — пояснил Вяземский, ни словом не соврав. Она барышня странная, такие вот у нее тараканы, поклоняется девятнадцатому веку, можно сказать, живет в нем. Но девушка аккуратная и очень исполнительная, ничего не упустила.