Генерал кивнул и принялся читать дальше, на каком-то фрагменте его перекосило. Он взял следующий лист, пробежался глазами, отвел взгляд.

— Если все это правда, — вздохнул генерал, — мы кучу висяков по всей стране закроем. Протащим по линии твоей службы. Маньяк ликвидирован, личность установлена, все под гриф. Большое дело ты, Радим Миронович, сделал. Такую мразь на тот свет спровадил. Знаешь, а я тебе еще одну медаль за это на грудь повешу, если, конечно, все подтвердится. Думаю, за «Доблесть» подойдет, как считаешь, Евгений Владимирович?

Тот зло сверкнул глазами, но ответил выдержанно, нейтрально.

— Выждать нужно месяцок-другой, а то и звание, и орден, жирно слишком. И сначала нужно проверить все эти записи, поднять дела.

— Да мне не горит, проверяйте, товщ майор. Вы мне лучше скажите, есть что по моему профилю?

— Мне никакая информация не поступала, так что можете быть свободны, старший лейтенант. Понадобитесь, вызовем.

Радим понял, что эта сука его специально провоцирует, но ругаться не хотелось, поэтому он просто кивнул.

— Разрешите идти, товщ генерал-майор?

— Свободны, старший лейтенант Вяземский, и помните про награждение.

Радим поднялся и, пожав Гладких руку, которую он протянул сам, все же кивнув майору, вышел из кабинета.

Вяземский покурил у входа в управление, перекинулся парой слов с несколькими знакомыми по прошлой пьянке сотрудниками, и стал прикидывать дальнейший план. Нужно готовить поход в расколотый мир, сегодня среда, там время идет один к трем, значит, если выйти завтра, то дней шесть там можно провести, чтобы в субботу вернуться к Ольге. Но тут он вспомнил о горе железного лома в своем подвале и понял, что до понедельника ни о каком расколотом мире можно и не мечтать. И оказался прав, сначала позвонил Старостин и продиктовал номера телефонов людей, которые заинтересовались его трофеями, итого одиннадцать человек, а вечером к нему заглянул Жданов и выдал четыре наводки на кланы местных в зазеркалье, и двух вольных артефакторов, которые обретались в Москве.

Радим вздохнул и, забив номера в телефонную книгу, принялся за переписку, причем пришлось пользоваться переводчиком, так как половина из них русского не знала вообще, и разговор шел на английском.

Договорились, что завтра они явятся посмотреть товар, правда, в дом Радим их приглашать не собирался, но с местом все решилось без проблем. Соседние дома, принадлежащие переселившемуся в СИЗО Горину, были опечатаны, зеркала там имелись, так что утром он перетащит туда сумки с трофеями, и там же проведет смотрины. С улицы никто ничего не увидит. А в пятницу пойдет в зеркальный мир налаживать контакты с местными и вольными артефакторами. Выходные проведет в Москве с Ольгой. Хотя, к черту Москву, Радим порыскал по сайтам отелей и снял на два дня уединенное бунгало в небольшом отельчике на берегу индийского океана. Он отдохнул душой на копе, но последующие события обнулили это, требовалось снова набраться положительных эмоций, поэтому Вяземский позвонил Ольге, сообщив о планах. Его действия были приняты благосклонно, так что вечером в пятницу они отправлялись на теплый океан.