Сталин кивнул каким-то своим мыслям и обратился к Дзержинскому — Феликс, похоже в твоем наркомате нужен еще один отдел, по взаимодействию с церковью. Причем и с православной, и с раскольнической и с мусульманской. Наш малец похоже опять таки прав и следует продумать концепцию использования церкви как еще один рычаг советской власти.

Дзержинский кивнул — Всех попов, кто не призывал бороться против советской власти, я уже выпустил, патриарх Тихон предал нас анафеме, его нужно убедить снять ее и объявить о обязательном упоминании в молитвах в церквях наше правительство.

Я поправил — Товарищ нарком ошибается! Почему-то большевики восприняли это обращение патриарха только на себя, однако тот осуждал вообще всех, кто участвовал в Гражданской войне, в том числе и «белых». То есть по сути Тихон не поддержал ни одну из сторон и старался не вмешивать Церковь в конфликт.

Крупская припомнила слова обращения и удивленно согласилась — А ведь действительно, в этом обращении нет упоминания советской власти, однако почему то Совнарком рассмотрел его именно как контрреволюционный! Хотя именно Советской власти досталось от патриарха больше всех. Он клеймит то «красный террор», то расстрел царя или массовое вскрытие мощей святых.

Ленин задорно потер ладони — Надеюсь теперь этот поток наветов прекратится.

Я подошел к Сталину и едва слышно предложил — Иосиф Виссарионович! Время до спектакля еще есть, может есть смысл сюда доставить патриарха? Пусть посмотрит на бывших беспризорных, на их праздник, здесь с ним вы вполне сможете поговорить по душам.

Сталин хмыкнул и задумался, затем подошел к наркому госбезопасности, Феликс Эдмундович во время разговора пару раз посмотрел в мою сторону и видно согласился с доводами, громко объявив — Я посоветовался с коллегой и решил послать за Тихоном, пригласив его на наш концерт!

В этот момент в трапезную вошел царский генерал! Ленин, увидев пожилого человека с безукоризненной военной выправкой, в полной форме генерал-лейтенанта с погонами на плечах, усмехнулся — Позвольте представить нашего нового начальника Академии Генштаба РККА Андрея Евгеньевича Снесарева! Андрей Евгеньевич единственный бывший царский генерал, не желающий расстаться с атрибутами царской формы!

Вошедший отдал присутствующим честь и ответил — Я уже устал объяснять, что мои погоны — знак военных заслуг перед Отечеством. К тому же меня никто не разжаловал.

Сталин примиряюще улыбнулся — Это достойно уважения, тем более, что после окончания Гражданской войны придется опять вернуть и погоны и прежние звания!