Через перевал, в глубь плато, вела только одна эта потайная тропинка. Очень мало кто из смертных знал о её существовании. Однако, старец продвигался по ней довольно уверенно.

Это было настолько необычное явление, что даже стража не сразу среагировала на его появление. Казалось невероятным, что кто-то, тем более старик, смогут забраться так далеко в эти неприветливые края, да ещё и в одиночку. Такого тут не случалось уже лет сто или больше.

А надо отметить, что у данного необычного места и стража тоже была весьма необычной. Чтобы исключить всякую возможность какого-либо сговора как со стороны людей, так и со стороны аннунаков, охрана внешних границ Тилмуна была поручена не кому-нибудь — а демонам смерти. Весьма предусмотрительно.

Это были ужасные и злобные твари, испокон веков питавшиеся жизненной энергией людей, только-только созданных Богами и расселённых по Земле ещё до Великого потопа. В начале времён Великие Боги жёстко с ними воевали и беспощадно их уничтожали, защищая свои «творения» от этих хищников, подобно пастухам, оберегавшим свои отары.

А затем, спустя века, Боги и демоны смерти заключали особый договор. Вообще-то, аннунаки терпеть не могли всякого рода демонов, но эти были на особом счету. Они были полезны. Они стали неусыпной и неподкупной пограничной стражей Тилмуна, не пропускавшей туда людей. По этому договору, все люди-нарушители становились их законной добычей.

Когда старик сел передохнуть на большой камень вблизи тропинки, перед ним сразу же возникли два пульсирующих тёмных облачка. Миг и из завихрений магической энергии немедленно вышли два огромных жутких создания, намного выше человеческого роста.

Это были страшные монстры, трудно поддающиеся какому бы то ни было описанию, вооружённые магическими секирами. Они внушали такой ужас, что от одного лишь их вида любой человека мог лишиться чувств. А кто послабее и вовсе пасть замертво от страха. Недаром о них в мире людей ходили страшные легенды, хотя их самих, так сказать — во плоти, мало кто видел. Это и не удивительно. Встреча с этими демонами означала для человека лишь одно — смерть.

— Стой, смертный! — громогласно провозгласили стражи Тилмуна, — Горе тебе! Ты перешёл запретный рубеж и здесь конец твоего жизненного пути.

Однако, как ни странно, старец совсем не удивился их внезапному появлению прямо у него под носом и, кажется даже, ничуть не испугался. Он словно бы специально присел на камень, дожидаясь, когда стража его обнаружит.

— Вообще-то, я уже давно пересёк этот рубеж! Плохо стали работать, паршивцы, — недовольно воскликнул он неожиданно сильным и властным голосом, никак не вязавшимся с его тщедушной внешностью, — Ещё немного и я, наверное, мог бы постучаться во врата Тилмуна. Совсем вас Нинмах распустила.