«Застенье», как называли этот район жители Кайтрана, тянулось вдоль всей южной и восточной части Стены и шириной было примерно пару километров. Здесь жили те, у кого не было денег на квартиру в городе. Район возник стихийно после того, как случились первые Приливы, и народ бежал из сельской местности. Те, кому удалось выжить, быстро обосновались рядом с Кайтраном, получив хоть какое-то подобие защиты — по-крайней мере, в случае нападения сумеречных тварей местные могли рассчитывать на отряды Пробуждённых.

Впрочем, моя цель располагалась чуть дальше — в месте, которое в народе называлось «Ямой» и было прибежищем «заражённых».

Собственно, многие горожане не делали различий между этими кварталами, и неспроста. По большому счёту, это был один район — просто в какой-то момент на узких улочках, стремительно ушедших вниз, переставали встречаться «нормальные» люди, и появлялись те, кого большинство жителей Кайтрана избегал как чумы.

«Яма» была районом в районе, лежала ниже прочего «Застенья», и являлась настоящим гетто — со своими порядками, магазинами, аптеками, заведениями. Здесь не было канализации — нечистоты и фекалии текли по канавам вдоль улиц. Не было водопровода — воду брали из текущей посреди «Ямы» реки, разделяющей гетто на две части.

В Кайтран «заражённых» не пускали — даже жители «Застенья» были не рады таким посетителям — так что тем, кто вёл с ними дела, приходилось самостоятельно спускаться в эту зловонную клоаку.

Я был здесь не в первый раз, а потому ничуть не смущался местных запахов и глазеющих на меня «заражённых». Хотя надо признать — неподготовленного человека они могли бы здорово напугать. Ну, или как минимум — вызвать рвотный рефлекс. Покрытые струпьями или чешуёй, с полусгнившими или удлиннёнными конечностями, какими-то наростами, горбатые, кашляющие, красноглазые, слепые, хромающие, стонущие…

Но я относился к ним не как к отбросам — а как к тем, кому сильно не повезло…

Пройдя по одной из улочек, над которой нависали крыши кривых трёхэтажных домов, я отмахнулся от нескольких попрошаек и стайки безносых детей, прошмыгнул через узкий проулок и оказался в относительно чистом дворе, на который выходили фасады четырёх построек.

У одной из них стояли два мордоворота — в простых рубахах и брюках на подтяжках, с кожей, словно покрытой камнем, змеиными глазами и мощными дубинками в руках.

— Привет, парни, — поздоровался я, подходя ближе, — Я к Дереку.

— Привет Шейн, — скалясь беззубой улыбкой, ответил один из охранников, — Он у себя, проходи.

Внутри оказалось удивительно чисто. Просторная зала таверны хорошо освещалась большими окнами, пол был подметён, да и само убранство сильно контрастировало с обстановкой снаружи.