Маг-иллюзионист, передающий изображение, старался на славу, демонстрируя то распалившегося Якоба Норвица, то распалившихся его речью жителей города, то отдаляясь от площади и показывая внушительный общий план без потери звука.
— Мы давно приспособились к жизни, полной опасностей за городскими стенами! К жизни, в которой сумрачные зоны покрыли изрядную часть нашего государства! К жизни, которая сплелась с Сумраком и стала зависеть от него! И мы не позволим мерзким предателям отнять у нас эту жизнь! Не позволим снова появиться таким людям, которые в угоду личного могущества продают интересы государства нашим врагам! Мы остановили десять лет назад последних из таких предателей — Я ОСТАНОВИЛ ИХ в тот день! Не дал совершить то, что привело бы королевство к катаклизму, способному стереть всех нас с лица земли! И теперь мы, армия Его Величества, Тайная служба, Полицерия и прочие структуры, призванные защищать вас от сумрачных тварей, язычников и предателей, не допустим, чтобы события десятилетней давности повторились! Не позволим, чтобы люди, подобные Лейле и Патрику Каррано снова сотворили зло…
— ЭТО ВРАНЬЁ! ОНИ НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТЫ! Я ДОКАЖУ, ЧТО ТЫ ЛЖЁШЬ, УБЛЮДОК!
Услышав этот лживый спич, услышав имена родителей, я на мгновение снова потерял над собой контроль…
Перед глазами упала кровавая пелена. Вскочив из-за стола, опрокинув стул и кружку с недопитым кофе, я схватил нотоскоп и со злости швырнул его в стену. Гулко ударившись, устройство отскочило от неё и закатилось под кровать, изображение пропало, а я посмотрел на трясущиеся руки.
— Ничего, ничего… — выдохнул я, стараясь дышать ровно, а затем повернул к себе запястье с надписью, — Ничего… Я докажу, что он лжёт, пап. Обещаю, я доберусь до Осколка, докопаюсь до правды, и… Все узнают, что предатели не вы, а он!
Глава 3
После нескольких глубоких вдохов вспышка гнева рассеялась, как утренний туман над рекой.
— Проклятье!
Я потёр лицо ладонями. Это всё долбаный недосып и усталость! Обычно я могу держать себя в руках, но вот уже второй раз за два дня упоминание «предательства» родителей выводит меня из себя… Как когда-то давно, в детстве, когда из-за россказней вернувшегося из Тёмного Сумрака Якоба Норвица меня отправили в закрытый интернат, в котором на меня ополчились почти все.
Там меня продержали восемь лет, до совершеннолетия, и… Я тряхнул головой, отгоняя неприятные воспоминания, которые захлестнули меня словно неожиданная волна — уставшего ныряльщика, уже почти доплывшего до берега.
— Лживая тварь! — прорычал я, — Что тебе стоило сгинуть у Осколка вместо папы и мамы⁈