Он что-то написал ручкой в блокноте, вырвал листок и положил его на стол перед Софьей. На бумажке было написано: «100 000».

— После того, как сумма окажется у меня в руках, я передаю тебе дело… И все о нём благополучно забывают.

Наивный. Он думает, что её ментальные способности тоже приглушены, но привычная к подобным примочкам девушка с лёгкостью обходила эти шпионские примочки. Сейчас, покопавшись в голове этой продажной шкуры, Софья поняла, что он собирается и дальше шантажировать Астафьева. Кровосос, мать его. Ну ладно, тогда сразу пойдём с козырей.

— Уткин, ну вот ты наивный, — улыбнулась пухлыми накрашенными губами Софья. — Давай мы посмотрим, что тут у нас имеется. Ага…

Она достала из небольшого портфеля дело без номера, открыла его в начале и начала перечислять. Мошенничество, домогательство до сотрудниц (с некоторых удалось даже показания взять), взятки, мутные дела с шантажом бизнесменов… С датами и цифрами. За годы службы она заимела одну хорошую привычку — собирать компромат на вот таких слизней, как этот. Это неоднократно выручало её в самых, казалось, безвыходных ситуациях.

Софья перечисляла его прегрешения и с удовольствием наблюдала, как лицо Уткина бледнеет.

— Это нечестно, — хрипло ответил он, затем прокашлялся и добавил, видимо, сумев взять себя в руки. — У тебя нет доказательств.

— Как же нет? — ухмыльнулась Софья. — Всё здесь, в папочке. Вот, кстати, копия, — кинула она перед ним на стол ещё одну папку.

Уткин судорожно схватил её и быстро пролистал. Минуты хватило, чтобы он понял — Софья не блефует.

— Ты пожалеешь, — его просто перекосило от злобы, ярости и бессильного гнева. — Это незаконно.

— Не тебе говорить о законе! — отрезала она, — Ой, смотри, Федя, как бы ты не пожалел, — ответила Софья. — Предлагаю честный обмен. Ты мне папку с приказом о закрытии дела, а я тебе отдаю оригинальные документы о твоих злодеяниях.

Уткин резко откинулся на спинку кресла и нервно закурил. Минуты две он думал, продолжая листать по сути дело против него, которое по самым предварительным прикидкам тянуло на двадцать лет строгача.

— Ладно… Чёрт с тобой, — вскочил он, туша сигарету в хрустальной пепельнице. — Сейчас приду!

Через полчаса они совершили обмен папками, и Софья покинула кабинет, шагая по коридору с гордо поднятой головой и улыбкой победителя.

Уткин ещё тот шакал. Конечно, после этого он прилипнет к ним, как банный лист, пытаясь выудить деньги любой ценой, но сейчас они победили: и Лиса отмазали, и деньги сохранили.

* * *

Наконец-то я принял контрастный душ, после которого боль в натруженных мышцах немного отступила. И я поймал себя на мысли, что радуюсь своему состоянию. Давно я так не тренировался — до полного изнеможения и понимания, что я стал чуточку сильнее.