Я кивнул. Видно, хочет закончить разговор, но нельзя же вот так оставлять его на улице. Это ж долбанный Факел! Он герой, о нем слышали даже в самой захолустной деревне где-нибудь в тайге, хотя сверхов в последнее время становится так много, что некоторые даже не запоминают их имена и образы в рекламе. Но Факела точно помнят.

— Вы уже не сверх, но ваш опыт никуда не делся, верно?

— Опыта и историй у меня хватит на сказки для пары поколений детишек, — усмехнулся дед.

— Так может попробуете делиться опытом с подрастающими сверхами? Моя школа всего в паре кварталов…

Факел начал отмахиваться, как от мух и мотать головой:

— Нет-нет-нет, что ты… Кому интересны байки старика…

— Кроме баек у вас есть двадцатилетний опыт безупречного совершенствования и использования чакры! Вы же были одним из сильнейших. Вы уже не можете лично совершать чудеса, но можете привить полезные практики, настроить моральный компас ребят, показать пример и предостеречь от необдуманных шагов.

Старик слушал очень внимательно, и я увидел в его глазах искорку. И продолжил:

— Вы ведь можете стать отличным учителем по теории развития чакры. Кто знает о силе больше легендарного Факела? Черт, да никто! Я до сих пор помню ваше сражение с демоном-змеем, шкура которого не горела. Эта тварь была размером с пятиэтажку!

— Было дело… — улыбнулся старик и мечтательно потер грязный заросший подбородок. — Я тогда сконцентрировал энергию в ногах, и прыгнул прямо в раскрытую пасть змея… — он провел рукой в воздухе, изображая «взлет».

— Вы говорили, что смогли прямо в полете «перелить» энергию в кулаки и укрепить их до состояния камня

Тот кивнул.

— Так и есть. И прошиб змееныша насквозь, вылетев из его затылка… Хе-кхе-кхе… Если, конечно, у змей есть затылок. Ох, сколько я тогда демоновых мозгов выковыривал из волос… Хе-хе…

Улыбка старого Факела была такой живой, яркой, с душой… Так что у меня не осталось сомнений.

— Пойдём. Устроим вас в школу. Будете достойно жить, делиться опытом, спать в теплой сухой постели. Вернете себе хотя бы обычную жизнь, и перестанете голодать.

Видно, что ему было неловко и стыдно, но глаза на секунду загорелись идеей и надеждой. Впрочем, эта надежда так же быстро угасла.

— Нет-нет… Из этого ничего не выйдет… — тихо сказал он, отряхивая крошки шаурмы с пальто.

— Слушайте, вам же нужна помощь, почему вы не хотите пойти со мной?

Дед громко вздохнул и почесал бороду.

— Это бесполезно. Я понимаю, ты хочешь сделать доброе дело, но Они мне не дадут жить нормально. Но даже не это самое плохое, — усмехнулся старик. — Самое хреновое, парень, это новая надежда, которая обречена на смерть.