Пятый шаг имело смысл пропустить, поскольку рубящий удар левого монгола я никак не успеваю отбить, и поэтому просто молюсь своей регенерации, и позволяю стали нанести мне рану. Зато с шестым все выходит очень удачно. Раскрученный инерцией движения, я классическим олимпийским броском отправляю в сторону электрокинетика канализационный люк.

А когда в голове звучит "семь" — трясусь, как припадочный, получив молнию в правое плечо, и падаю.

Тут уже вмешался Интренационал. До поры прикрытый мной, он, со своими клонами, сбил с ног предпоследнего миньона Гунна, и начал в шесть рук остервенело его рвать на части.

Короче говоря, через четыре долгих секунды, когда я все же начал чувствовать не только боль, но и какой-то отклик своего израненного тела, четвертый нукер разделан и опасности больше не представляет. А электрокинетик неверяще смотрит на чугунный диск, который прибил его к стене здания, почти разрезав пополам, но не умирает.

Гунна больше никто не прикрывает. Да и он сам больше не стремиться спасти свои изломанные куклы. Толстый жгут силы все еще упирается ему в затылок, и я уверен, что сам по себе этот здоровяк очень опасный противник.

— Саша, верь мне. — говорю я. — Добей раненого энергета и ищи последнего сверха.

— В смысле? — он успевает удивиться, но это все, на что его хватает.

Я хватаю его поперек корпуса — его, а не копии — и швыряю через голову Гунна к смертельно раненному электрокинетику. Последний все еще пытается выдрать канализационный люк из стены.

Надеюсь, Саша успеет сгруппироваться. Поймет и простит. Я даже извинюсь. Если выживем.

Объяснять и правда долго, а времени на это нет. Прав я или нет — покажет время. Но сейчас я просто уверен, что в команде Гунна есть сверх, который всегда остается за его спиной. Скорее всего, как боец, он ни на что не годен. Но способен похищать чужую энергию и вливать ее в своего господина. А тот уже превращал обычных Силачей в довольно сильных и очень плохо умирающих противников.

И красть силу эта пиявка может только у одной цели. Будь иначе, она бы и ко мне присосалась. Но выбрала самого опасного противника — Зиму. Ведь только она могла, не приближаясь, заковать всю улицу в лед, что не помогли бы никакие усиления.

Может, я и ошибаюсь — что я, в конце концов, знаю о сверхах? Но Саша уже летит, вытянувшись в струну, а я пру на отступающего к вождю последнего монгола.

— Что ж вы за люди такие? — сетую по дороге. — Все у вас через жопу. Нет чтобы зарубиться раз на раз, так ты выставил перед собой прислужников. Вообще не по-мужски.