сам. — Легко, — согласился Клумси. — Могу и вам притащить. — И вообще ты задолжал нам пикник у Лины Кравец, — добавил я. — Впереди долгое лето. Уж исправь упущенное. Клумси хотел сказать еще что-то, как из леса мягко выкатилась «гантель», ведомая Викой. — Ты что? — испугался Клумси, подбегая к ней и перехватывая руль. — Ты же не можешь ее удержать… Вика не ответила, лишь с печальной улыбкой похлопала парня по руке. И слезла сама, без посторонней помощи. Мои пальцы застыли, запутавшись в шнурках Ведающей. Мы смотрели, как Вика, почти не сгибая коленей, все еще охваченных фиксаторами, передвигается по неровной земле, подходит к сгорбившейся над могилой волчице, обнимает ее за покрытую серой шерстью спину и что-то говорит. Я не слышал слов, но понимал их значение. Веда вцепилась в меня, когда девушка плавно вытащила лапу волчицы и повела Марьяну в сторону, прочь от холма. Человеческая рука, держащая волчью лапу, стала первой, на что упал луч пронзившего листву солнца. — Нам пора, — сказала Веда, вздохнув и разгоняя смятение. — Выедем сейчас — доберемся до Москвы к вечеру. Клумси сам разберется, что делать. — Да, — согласился я. — Ты права. — Одного не пойму. Кто же был союзником Дохсуна в стае? — У него не было здесь союзников, — ответил я. — Он просто отдал «камчатку» Марьяне. Знал, что она сделает все, чтобы примирить братьев. Марьяна исполнила часть сделки за Дохсуна — передала эликсир караванщикам из Набдрия-Скуж. А те решили забрать ее с собой и передать Инквизиции. Остальное мы знаем. И знаем, за что она просила прощения у Якута тогда, в тонущей клетке. Веда с грустью посмотрела на могилу. — Два брата приняли один и тот же эликсир, забравший обоих в Сумрак, — сказала она. — Бывает же такое. Кто же принял третью порцию? — Думаю, этой тайне раскрыться не суждено, — ответил я. — Симптомов вроде фиолетовых точек или краснеющих волос я ни у кого здесь не встречал. — Надо было мне перекраситься, чтобы не вводить тебя в заблуждение, — сказала Веда. — Если этот чертов эликсир убивает меньше чем за сутки, то уже не важно. Мы обнялись на дорожку. Чуть задержались — на достаточно долгое время, чтобы очередной луч солнца упал на голову Ведающей. Я смотрел на красные локоны, долго не желая переосмыслить то, что сам сказал минуту назад. Осторожно коснулся волос, отодвинул их в сторону, желая увидеть знакомые черные корни. Вместо черных увидел лишь красные. — Ты решил меня причесать? — довольно произнесла волшебница. — Давай. Я повернул ее лицо к себе, дрожащими пальцами