протащить туда мотоцикл. Примерно представляя страсть Якута к показному законопослушничеству — не исключено, что они будут соблюдать правила дорожного движения и даже на случайный штраф останавливаться всей толпой, пока не смогут двинуться дальше все вместе. Все это внушало в меня уверенность, что нагнать стаю мне удастся прямо на трассе. Тем более что нам с молодым напарником самим требовалась некая обкатка в непривычной для нас роли дорожных псов. Легко сказать. Даже если не учитывать чрезмерно кавайный типаж Клумси в звероформе и полное отсутствие оной у меня самого — мы очень условно походили на тех бродяг, чьи души насквозь проветрены пылью дорог. Прежде всего со всего автопарка Дневного Дозора нам пришлось выбирать лишь тех железных коней, которых за ненадобностью оставил Якут. Это значило, что можно не рассчитывать на быстрое вовлечение в нужный ритм. Рекламная листовка, забытая на доставшемся мне «Голдвинге», с этим бы поспорила — что по части стиля, что по поводу комфорта. Согласно тексту, лучшего мотоцикла было не найти в обозримой части Вселенной. Выглядел мой транспорт также внушительно, словно сытая металлическая птица, предпочитающая ездить, а не летать, исключительно из чувства прекрасного. Да и сидеть на нем было удобно, чего уж стесняться. И в московских пробках «Голдвинг» показал себя более чем, радуя взор. Для дальняков так и вовсе обещал быть сказкой. Однако стоило мне выехать за кольцо, и я уже смутно чувствовал, что начинаю лучше понимать Якута, оставившего «Хонду» скучать в темном подвале. Трудно сказать, что мне не нравилось в «Голдвинге», если рассматривать его в свете моей миссии, но вот не видел я в нем скакуна. Скорее, наряженного верблюда, сбежавшего из дворца с любимыми алмазами халифа на скоростных роликах. На фоне остальных случайных мотоциклов на трассе он смотрелся как шоколадный торт на пивной вечеринке. Клумси мою «голду» сдержанно похвалил, однако не предложил поменяться, что я расценил как дурной знак. Ему самому досталась новая «Джи-Ти-Эль», она же «гантель», перед которой парень чуть на колени не упал. Особенно Клумси обрадовался обилию полезных штуковин для перевозки багажа — три солидных кофра сзади, сумка на бак и пара боковых сумочек. У меня тоже имелись кофры, только заводские, меньше размером. Я мог понять радость напарника. Учитывая специфику перекидывания в кота и обратно, Клумси не владел ровным счетом никакими вещами, так как они не сохранялись после возвращения в нормальный человеческий вид. Теперь же у него