появилось средство передвижения, в котором он мог бы хранить любимую зубную щетку, если бы она у него была. Таково бремя оборотня. Никому еще не удавалось заставить Сумрак работать почтальоном. Свою новую способность выбирать себе внешний вид Клумси использовал по полной программе. Едва мы покинули штаб с мотоциклами, как он ринулся в байкер-шоп, где вымотал нервы персоналу, перемерив решительно всю имевшуюся там одежду. Естественно, ничего там он не купил и потому едва унес ноги. Зато теперь Клумси мог при возвращении из облика кота принимать любые элементы байкерского прикида в самых разных сочетаниях — от цвета банданы до ширины рукавов у курток с заклепками. Чтобы немного утешить продавцов, я выбрал себе умеренный наряд, приличествующий тому, кем я, должно быть, и выглядел — небольшого ума сорокапятилетнему любителю, накатывавшему максимум второй сезон. Неприметная куртка, штаны, мотоботы, серо-голубой шлем — все первое попавшееся. Мне, магу первого ранга, серьезные травмы при падении не грозят. Зато в шлеме удобнее думать. Сам я вполне хорошо управлял мотоциклом, чтобы не сваливаться с него на скоростях, уступающих бегу алкоголика за бутылкой, и не крутить бешено рулем на тех, кто этот бег превосходит. Спасибо всесторонней подготовке последних лет. Что до Клумси, то мой кот в облике человека в последний раз управлял чем-то двухколесным лишь в недалеком отрочестве, когда стащил у соседа мопед, чтобы через пять минут утопить его в реке. Куда полезнее было для нас, что теперь мы могли набить многочисленные багажные отсеки «голды» и «гантели» всем необходимым в путешествии — сменой одежды, консервами, спальниками и палатками, рассчитанными, чтобы укрывать сразу и ездока, и мотоцикл. Мало ли что случится в дороге. Считая себя ответственным за напарника, я предпочел сам оплатить все расходы. Впрочем, нельзя было назвать его экономическим балластом, несмотря на кошачью породу. Благодаря щедрости нашего штаба (ха-ха!) у Клумси теперь тоже имелись командировочные деньги. И сейчас, когда я стоял в очереди за картой и бургерами, он с радостной ухмылкой разглядывал пластиковую карточку и пачку снятых наличных. Выходя из магазинчика, я откусил от одного бургера и отправил второй, завернутый в целлофан, во внутренний карман куртки — позже погрызу на ходу. Рука уткнулась в тяжелую сталь револьвера. «Ратник» пришлось сдать, в дороге уместнее казался более суровый РШ-12, которому Джепп придумал название «эриша». Корсар выступал против подобного фонетического насилия,