— И задницу.

Кто это буркнул принцесса не поняла. Вроде сенатор Палеолог.

— … После того, как отключатся разгонные двигатели на полторы минуты наступит состояние невесомости, в ходе которой ваши ложементы будут разворачиваться на сто восемьдесят градусов, так чтобы обратиться спинкой к носу корабля, дабы нагрузка при падении в гравитационный колодец нагрузки вновь пришлись на вашу спину направленные по вектору в сторону кабины.

Голос командира корабля:

— Двухминутная готовность. Стюардессам занять свои ложементы.

Стюардесса исчезла в кабине.

— Чтоб ты усрался, старый конь! — хохотнул генерал Моралес.

— Я ещё спляшу на твоей могилке!

Это уже глава МИД Аргентины Роберто Пфиртер Сарантес.

Изабель улыбнулась. Они вечно пикировались между собой по поводу и без. Но, так, беззлобно.

— Прекратите разговоры. Языки себе подкусываете.

Президент Марозини, глава палаты депутатов парламента Чили явно нервничал при начале «Прыжка». Даже говорят лечился от этой фобии. Видимо, не долечился.

Голос командира:

— Тишина в салоне. Начинаю обратный отсчёт. Десять… девять… восемь…

Изабель шептала молитву Деве Марии. Её губы шевелились.

— Три… два…

Принцесса плотно сжала губы и зажмурилась.

— Ноль…

Разгон не был чем-то эдаким. У корабля задирался нос, разгонные двигатели набирали ход, так что их не выбросило в небо словно из пращи. Но, перегрузки росли с каждой секундой.

Девушка мысленно считала до девяноста. Занятия в своё время танцами и музыкой развили у неё чувство ритма, и она редко ошибалась, считая до девяноста.

«девяносто»

Звук двигателей отключился и повисла тишина. Корабль, по инерции набирая скорость в разряженной атмосфере, рвался в высь.

Ложемент Изабель плавно начал движение вокруг своей оси. Щелчок стопора и ложемент замер. Всё, верхняя точка, сто километров.

Полная невесомость. Несколько секунд неопределённого томления в организме и душе.

Всё, точка апогея пройдена. Начинается плавная, но ускоряющаяся, словно на детском аттракционе «русские горки», падение вниз из тьмы космоса в свет Земли.

Сейчас захлопнут крышки иллюминаторов, прикрывая корабль от жара трения о злые молекулы атмосферы.

Успеть глянуть, пока не захлопнули. Сияющая Земля и яркое злое Солнце. Видела десятки раз, но каждый раз торопилась успеть взглянуть. Словно ритуал какой-то.

Окошки захлопнулись.

Нарастание нагрузки. Всё сильнее. Тяжелее. Быстрее. Суборбитал словно рвался к своей цели — скорости в 29 831,4 километра в час. Космическая математика — наука, в принципе, точная, но случаются аварии и катастрофы.

Вновь губы шептали: «Ó meu Jesus, perdoai-nos, livrai-nos do fogo do inferno; levai as alminhas todas para o Céu, principalmente aquelas que mais precisarem. О, мой Иисус, прости нас, избавь нас от адского пламени; вознеси все наши мольбы на Небеса, особенно те, в которых мы больше всего нуждаемся….»