Остров был небольшим. Не так много места на нём.

Дворец. Большая часть в недрах Острова. Парк. Набережные.

Собор.

Море вокруг.

Вода холодна.

Траур по Марии Второй объявлен с завтрашнего дня. Невместно христианам скорбеть в Богоявление и Крещение, к тому же в морге с покойной Императрицей ещё возились, ведь нужно было не просто привести в порядок усопшую, но и провести бальзамирование тела, подготовить стеклянный саркофаг, да так, чтобы тело в нём ни в малейшей степени не пострадало от времени и гнилостных процессов, а выглядело бодро и красиво, как при жизни.

Говорят, что по церковной традиции одним из признаков святости является неразложение тела. Не знаю, как там Илья Муромец в Киево-Печерской Лавре, но я более чем уверен, что и через пару-тройку тысяч лет тела Великого и Благословенной останутся нетленными. А за прошедший век технологии бальзамирования и консервации шагнули далеко вперед. Если так пойдёт дальше, то и мою тушку могут причислить к лику чего-нибудь, прости Господи.

Устал я.

Сзади приглушенно гомонили. Праздничная служба окончилась, и прихожане потихоньку потянулись из храма. Кто благочестиво совершать омовение крещенской водой в купелях и фонтанах, кто иным способом демонстрировать себе, близким, и, главное, соседям и коллегам, свою набожность.

Мы с Борей так же, как и все, покинули святые стены, обернувшись на выходе и перекрестившись на надвратную икону.

Я омываю ноги. К счастью нет у меня Марии Магдалины, которая отёрла бы мои ноги своими волосами в знак безмерной любви и смирения. Я не Сын Божий и не претендую.

Борис, кивнув кому-то, вздохнул, усаживаясь рядом.

— Ты заметил?

Киваю.

— Вода холодная. Зима всё-таки.

— А серьезно?

— Тебя не было на наших посиделках.

— И не должно было быть. Что делать такому скромному персонажу на Битве таких Богов. Я про храм.

Пожимаю плечами.

— Да. Эби за всё время богослужения ни разу не удостоила Вовку даже взглядом, хотя и стояли рядом. Да и Вовка практически не сводил со своей графини глаз. Иногда было даже неприлично.

Но Боря покачал головой.

— Нет, я не о них. С ними-то понятно. Сейчас начнут к тебе подходить.

— С чего бы?

— Увидишь. Будет вполне забавно. Ты с ногами в воде, а они… Но я не об этом. Посмотри на лица людей. Не только в храме, а вообще. По миросети посмотри.

Хмыкаю.

— И что я увижу? Нос да два уха.

Вздох.

— В том-то и дело, что ты пока не научился ВИДЕТЬ. А это плохо для Императора. Если ты, конечно, не хочешь быть таким Императором, как Вовка.

Начинается кино. Зачем люди хотят возвыситься, тем более стать Императором и прочим Владыкой Вселенной? Либо из честолюбия, либо вследствие смертельной опасности. Для себя. Для семьи. Для детей. И внуков. Просто убьют и тебя, и их всех. Тогда у человека возникает стимул — убить всех, но не дать убить себя и своих родных.