— Они это чувствовать начинают где-то на третьей-четвертой неделе, не раньше, — ответила девушка и, посмотрев на меня очень пристально, добавила: — Если хочешь, мы можем выйти и ты ему скажешь. Он еще не уехал.
Я какое-то время стояла и думала, но затем всё же решила, что это лишнее.
Это был ребенок Валдиса, потому что секс четыре дня назад у меня был только с ним. А он от меня отказался. Еще и убить хотел. И сильно я сомневаюсь, что ребенок изменит его решение. Только больнее себе сделаю.
— Нет, — качнула я головой.
— Уверена? — переспросила Юля.
— Да, — подтвердила я и, вымученно улыбнувшись, добавила: — Ты поможешь мне с ребенком? Я же почти ничего не знаю…
— Конечно, — улыбнулась она. — Я троих детей родила. Старшие уже своей стаей управляют. Так что… не переживай. И твоего вырастим. — Она обняла меня и, мягко похлопав по спине, добавила: — Всё будет хорошо. Тебе сейчас главное — не нервничать. И у нас ты будешь в безопасности. Здесь тебя никто не тронет. Кстати, где твои вещи?
— У меня с собой ничего нет, но деньги есть, я же смогу заказать что-нибудь? — ответила я, смутившись.
— Конечно. Без проблем всё закажем. У нас тут есть пункт выдачи. Видела на въезде?
— Нет, не обратила внимания, — ответила я…
Так, в разговорах, мы и дошли до моей новой комнаты, в которой мне предстояло жить.
Комната оказалась светлой и уютной, со своей ванной и туалетом. На втором этаже.
Окна выходили на улицу, и поэтому, когда мы подошли к ним, я на автомате поискала взглядом машину Валдиса, но её уже не было.
В этот момент я поняла, что он уже уехал.
И даже попрощаться не захотел.
Стало так больно, только почему-то внизу живота, что я не сдержалась и сначала закричала, а затем начала терять сознание.
Где-то на периферии разума услышала успокаивающее бормотание Юли:
— Держу! Держу! Не переживай, держу… Всё нормально. Жива твоя малышка. А ты отдохни, милая… Всё будет хорошо.
Глава 14
Валдис давил на педаль газа с такой силой, будто за ним все черти Ада гнались. Зверь рвался обратно к омеге, беснуясь внутри, но Валдис не был бы альфой, если бы не научился усмирять свои инстинкты.
Он обязан был оставить её там для её же безопасности.
Пока он не найдет и не убьет всех, кто хочет её смерти.
Да, он поступил жестоко, наговорив ей гадостей, но только так он мог быть уверен, что Ева не покинет стаю Волкова.
Из гордости, злости, женской обиды. Она останется там и будет жить.
Слишком хорошо он знал женщин, поэтому и решился на такой отчаянный шаг.
К тому же он не знал, выживет ли в этой войне.
Выживут ли все они в этой войне…