Пришлось опять лезть в холодильник. Правда, больше из готовой еды я там ничего не увидела, разве что какие-то консервы.
Вытащив одну банку, я от света из холодильника прочитала, что это тушёнка.
Мне было уже плевать, я готова была съесть и эту гадость — так мама её называла, когда дядя Игорь просил нашего повара сделать его любимые «макароны по-флотски». Пахло всегда одуряюще вкусно, но мама запрещала мне её даже пробовать.
В составе значилось мясо, значит, буду есть.
Только как она открывалась, я понять не смогла.
Вроде был какой-то язычок, но, когда я его потянула, он тут же оторвался.
Вздохнув, пошла искать открывашку: я видела, как наша повар иногда вскрывала банки. Теорию знаю, практику попытаюсь осилить.
Проверив все ящики, единственное, что нашла, так это нож. Никаких других открывашек не было, или я плохо искала, но сил терпеть уже не было, желудок требовал мяса, и побольше.
Я принялась за нелегкое дело — открывание банки.
«Ты не ты, когда голоден» — вспомнила я слоган из рекламы шоколада и подумала, что вот он мне сейчас вообще не повредил бы.
Я про шоколад, конечно же.
Поставив банку на стол, я взялась рукой за нож, а второй ударила сверху.
И тут же вскрикнула от пронзившей меня боли.
Само собой, я разрезала себе ладонь.
— Да твою же мать! Принцесса, ты решила самоубиться именно в мою смену няньки? — заорал на меня откуда-то появившийся Адрианс.
Он выкрутил мою руку с такой силой, что я еще громче вскрикнула.
— Бля, да что же ты лебезная такая! — еще громче заорал он на меня, ослабил свою железную хватку, откуда-то вытащил полотенце и туго обтянул им мою ладонь. — Сиди тут! И не сходи с места, сейчас аптечку принесу, — рыкнул он, и только тут через пелену слез я заметила, что его глаза светятся темно-желтым светом, белок куда-то пропал, радужки вообще нет, остался только черный зрачок.
Это выглядело настолько необычно, особенно в темноте, что я даже плакать перестала.
Глава 4
Он вернулся буквально через минуту, уже с аптечкой в руках. Заставил меня сесть, руку положить на стол и начал действовать как грамотный медик, только всё в темноте, со своими светящимися глазами.
— Может быть, свет включить? — спросила я, когда он полил мне на рану перекись водорода.
Было не больно, но не особо приятно.
— Я и так всё вижу, — пожал он плечами.
— А я нет, поэтому и порезалась, — вздохнула я.
— Так чего не включила? — усмехнулся Адрианс и взял в руку иголку с ниткой.
— Ты что это делать собрался? — В ужасе я начала отодвигаться подальше от мужчины.
— Шить, что же еще? — посмотрел он на меня с удивлением. — У тебя регенерация всё равно ни хрена не работает, а рана большая. Еще не хватало, чтобы она у тебя гнить начала.