— Может, мы Николасу позвоним? Он, наверное, лучше в этом разбирается. — Встав со стула, я и вовсе отошла от мужчины.
— Слушай, принцесса, — сверкнул он недовольно своими глазищами, — либо ты сейчас прижмешь свою хорошенькую попку к стулу и дашь мне зашить тебе рану, либо я тебя свяжу и всё равно это сделаю. Решать только тебе.
Судя по его угрожающей позе, он думал, что я сейчас струхну и тут же позволю ему творить со мной всё что угодно.
Но он не на ту напал.
— Если ты хоть пальцем до меня дотронешься, — подняла я подбородок и еще сделала несколько шагов назад…
— То твоя рана так и останется открытой, ты потеряешь кучу крови, занесешь заразу, а потом и вовсе лишишься руки, потому что её придется отрезать. — Адрианс иронично приподнял свою бровь.
— Николас вернется и всё сделает! — выдвинула я еще один аргумент.
— Он вернется через два дня, — ответил мне мужчина.
— Почему ты сразу не сказал?
— А ты разве спрашивала?
Я какое-то время хватала ртом воздух. Вот же идиот!
— У тебя хотя бы обезболивающее есть? — еле сдержав злобный рык, спросила я.
— Конечно, есть, — как ни в чем не бывало ответил этот гад и вытащил шприц, который какого-то хрена прятал в своем кармане.
— А раньше не мог сказать! — нервно выкрикнула я.
— А ты разве спрашивала? — опять поддел он меня и, изогнув губы в саркастичной улыбке, добавил: — Ну так что? Зашивать рану или… предпочтешь подождать Николаса?
— Зашивать, — процедила я и обратно вернулась за стол.
Когда всё было закончено, я угрюмо посмотрела на мужчину и, не сдержавшись, спросила:
— Почему ты такой… — я чуть не сказала «козел», но всё же несправедливо ругать человека, который тебе только что рану обработал, поэтому замялась, не зная, какое слово подобрать.
— Не падаю от твоей неземной красоты тебе в ножки? — криво усмехнулся он.
— Что? Да мне это не надо вовсе, — с удивление пробормотала я. — Но элементарно можно же быть…
— Удобным? — опять подобрал он не самое приятное слово.
— Да что с тобой? — вскинулась я. — Почему нельзя просто быть нормальным?
— Со мной всё нормально, принцесса, — он выделил последнее слово так, что мне почему-то стало неприятно. — А то, что я не вписываюсь в твои рамки нормальности, так это только твои проблемы, а не мои. И да, очень тебя прошу, не вздумай больше калечиться, хотя бы не в мою смену, а то и правда привяжу к кровати, — ответил мужчина, взял консерву, превратил свой ноготь в самый настоящий коготь, вскрыл им железную крышку за пару мгновений, поставил банку на стол и молча ушел из кухни.
Проводив его спину взглядом, я недовольно запыхтела и, не сдержавшись, прошептала: