Я не стала оборачиваться, на одних инстинктах вытащила ребенка из ходунков и забежала с ним на кухню, упав на пол и прикрыв своим телом.

Краем глаза я заметила во входной двери довольно приличных размеров дырку, из которой вытекала кровь.

И я догадывалась, чья кровь это была.

Я не стала лежать на одном месте и поползла с хнычущим ребенком в подвал.

Благо из кухни туда был вход.

Мне еще Юля показала.

Через подвал можно было выйти к её личному домику, что стоял в нескольких метрах от основного.

Если я до него смогу добраться, то нас уже никто не сможет тронуть. Юля говорила, что её дом особенный. И войти туда может только тот, кому она разрешила.

Мне разрешение дали.

И я, услышав, как позади выбивается входная дверь, уже поднялась и побежала что есть сил к входу в подвал.

Я не стала оглядываться и просто перескакивала через ступеньки, почти летела вниз.

И вот я была уже в подвале, пронеслась через небольшой подземный коридор, подбежала к двери, рванула её на себя, она спокойно открылась, я попробовала войти внутрь, но словно напоролась на стену, и тут до меня дошло.

Юля разрешила пользоваться своим домиком мне, а про моего Игоря не подумала.

Я услышала шаги, уже уверенные и спокойные: кажется, тот, кто пришел меня убить, всё рассчитал.

Я обняла сына, повернувшись к угрозе спиной, надеясь, что ребенка не тронут, ведь им нужна только я, поцеловала на прощание Игоря в щеку и зажмурилась.

В этот момент раздался выстрел.

Я вздрогнула, но… ничего не ощутила.

Он промахнулся?

И когда я об этом подумала, то услышала до боли родной голос, который я уже и не мечтала услышать.

— Ева? Ты как?

Не веря собственным ушам, я медленно повернулась и увидела Валдиса.

Он был сам на себя не похож.

Худющий, изможденный. С бородой. Похож на бомжа. Одет в невнятные лохмотья. В его руках оружие, больше похожее на самодельное, а на полу лежит незнакомый мужик, и под ним растекается черная лужа.

Почему черная? Да потому, что света в коридоре не было, а я видела всё в черно-белом цвете, потому что моё зрение поменялось.

— Дядя? — разорвал немую сцену Игорь.

Собственно, это единственное слово, которое пока он более-менее отчетливо мог говорить, указывая на любого мужчину. Не считая «ма», что означало мама, и второе — «ня», любая женщина, кроме мамы.

А я издала невнятный, больше похожий на истеричный всхлип и ответила:

— Нет, Игорь, это не дядя — это папа.

— Па-па, — по слогам повторил ребенок.

А я, совсем разрыдавшись, рванула к нему навстречу, а Валдис побежал ко мне, перескочив через труп мужчины, и крепко обнял нас с Игорем.