Сколько их там было? Я так и не поняла. Трое вроде бы?

Кто они? Спасители или очередные похитители?

Меня осторожно вытащили из машины и переложили в другую, а там попробовали обследовать. Мне показалось, что один из них врач, вопросы он задавал и щупал, как профессиональный медик.

В детстве я попадала в аварию с мамой, доктор, который осматривал меня в скорой, вел себя так же.

Да только говорить я не могла. Просто не получалось. Только ныть от боли, ужаса и страха.

— Надо в больницу её везти, — в итоге постановил он. — Возможно, есть внутренние разрывы. И стоит поторопиться.

Я увидела, как он вытаскивает шприц, попыталась поднять руку, чтобы не дать ему меня уколоть, но мужчина успокаивающе произнес:

— Не бойся, это всего лишь обезболивающее.

На этом я провалилась в тяжелый сон без сновидений, а очнулась в палате, еще и в общей.

Похоже, они не поняли, кто я такая.

Вообще-то, у меня страховка была дорогая.

Может быть, мои документы потерялись…

Я кое-как поднялась, чувствуя отголоски боли в животе, а также сильную слабость, и взглядом начала искать свои вещи. На мне была больничная пижама и нижнее белье. Видимо, кто-то меня переодел.

Все вокруг спали. Будить людей я не стала и поковыляла на выход.

Там заметила дежурную медсестру. Она спала за столом, положив голову на руки.

— Девушка, — дернула я её за локоть, и она сразу же встрепенулась.

— Что случилось? Вы почему не спите? — зевнув, недовольно посмотрела она на меня.

— Я хотела бы узнать: где мои вещи? — спросила я.

— А вы что, на скорой приехали? — устало спросила медсестра, уже поднимаясь со своего места.

— Я не знаю, — покачала я головой растерянно. — Меня похитили, потом кто-то спас. А потом я отключилась. Не знаю, как тут оказалась.

— А-а-а, точно-точно, я же вас и раздевала. — В глазах девушки мелькнуло сочувствие. — Пойдемте, дам вам ваши вещи. А вы что, уже выписываться собрались, что ли?

Она пошла по коридору куда-то.

— Да, — кивнула я. — Я ухожу.

— У нас ночью не выписывают вообще-то, — пробормотала она неуверенно.

— Девушка, вы не понимаете, меня убить могут, мне очень надо прямо сейчас отсюда уйти, — заныла я плаксивым голосом и сложила руки перед собой. — Прошу, отдайте мне одежду, и я пойду. Мне нельзя тут находиться.

Она какое-то время смотрела на меня скептически, но та капля сочувствия в ней всё же победила, и, вздохнув, она кивнула:

— Только вы мне расписку оставьте, что вещи сами забрали.

— Без проблем, — ответила я.

Одежду она мне вернула, а вот сумки моей среди вещей не оказалось.

Хорошо, что у меня в штанах завалялась пятитысячная купюра, и вот я сидела недалеко от больницы в какой-то забегаловке, которая только-только открылась, и ела подгоревшую яичницу, не представляя, как буду дальше выживать. Ни денег, ни документов, ни друзей и какой-то таинственный заказчик, желающий моей смерти.