Позади я почувствовала, как руки Селесты легли мне на плечи. Сколько бы мы ни спорили, мы всегда находили способ стать единым целым. Её колени мягче коснулись деревянного пола, и единственным звуком оставались мои рыдания, пока она обнимала меня.
Если они откажутся от хайи, она тоже откажется. Они все перестанут существовать. Они оставят меня.
— Пожалуйста, — я просила родителей? Селесту? Сами звёзды? Я не знала. Всё, что я могла делать, это продолжать умолять.
Мамино лицо покраснело от рыданий, отец держался куда собраннее, но всё равно выглядел убитым горем.
— Хорошо. Если ты получишь тени, мы подождём, — согласился папа, а мама кивнула с его колен. Селеста крепче сжала меня сбоку, и мы все провалились в чувство нависающей беды.
Глава 3
Нова
«Папа говорит, что звёзды нуждаются в нас сильнее, чем мы в них. Без нас им было бы ужасно скучно. Однажды он даже сказал, что магия и богатство только развращают людей. Иногда, когда он рассказывает нам истории о тёмных временах до того, как звёзды принесли нам магию, я думаю, что он прав».
— Из дневника Новы Тершетты, 9239 г. ПЗ
Глубокой ночью, когда все уже уснули, а храп Селесты громко доносился с другой стороны нашей комнаты, я выбралась из постели. Носки приглушали мои шаги, пока я шла по коридору мимо открытой двери в спальню родителей.
Когда-то этот дом был почти красивым по меркам эади, но с годами всё медленно менялось. Фактурные стены давно вышли из моды, дерево утратило прежний вишнёвый блеск. Я не помнила, каким дом был во времена своей лучшей поры, но и к роскоши меня особенно не тянуло.
Богатство портило людей.
Селеста, возможно, поспорила бы со мной, но в ней говорила художница. У неё был глаз на красоту, необыкновенная способность делать безупречным всё, к чему она прикасалась. Её картины украшали стены, начиная с тех, что она рисовала в детстве, едва умея выводить ровные линии, и заканчивая последними работами, похожими скорее на реальность, чем на искусство. Мама ненавидела, что мы с Селестой вынуждены помогать в её аптекарской лавке, но больше всего она отказывалась отнимать у Селесты всё время. Она не хотела видеть, как забирают ещё у одной её дочери мечты. Она не знала лишь одного, я была более чем счастлива быть солдатом. Если бы только при этом у меня оставались они.
С этой мыслью в голове я положила ладонь на пустой участок стены там, где коридор, сразу за ванной, переходил в кухню. Закрыв глаза, я пожелала, чтобы дверь появилась, представляя зернистое дерево и овальную ручку. И в тот же миг почувствовала, как поверхность под ладонью изменилась.