Схватив толстое полотенце и обернувшись им, поднялась на цыпочки и направилась через ванную, не останавливаясь, пока не дошла до двери. Еще три громких стука сотрясли дерево, разжигая мои нервы.
Кто это был?
Как это часто бывало, я задумалась, как лучше поступить, погрузившись в свои мысли. Если бы это был Тэлон, вернувшийся с утренней пробежки, он бы просто вошел. Единственными другими стажерами, у которых были причины находиться на этом этаже, были основные рода. Хотя и предполагала, что они знают, что я живу с ним, сомневалась, что они постучатся ко мне. Если бы они хотели моей смерти, просто попытались бы сломать защитные заклинания и пришли за мной.
Ответ я получила, когда человек заговорил, его тон был мягким и покорным, совсем не таким резким и глубоким, как обычно.
— Тал, это Аз. Я знаю ты и… — он оборвал себя, словно задыхаясь от слова. Ахата. Вот что он хотел сказать. Вздохнув, он продолжил. — Я знаю, что Тершетта там с тобой, но надеюсь, что мы наконец-то сможем поговорить наедине. Ты избегаешь меня и откладываешь разговор, но это важно.
Тэлон избегал Альтаира? Как долго это продолжалось? Я никогда не видела, чтобы Альтаир подходил к Тэлону, но, судя по всему, он не хотел, чтобы я присутствовала при этом разговоре. А это означало, что, вероятно, речь шла обо мне.
Стоит ли мне сказать ему, что Тэлона здесь нет? Или лучше промолчать? Если бы он знал, что Тэлона нет со мной, он мог бы меня убить. С другой стороны, он, похоже, стремился сохранить мне жизнь до тех пор, пока это не станет для него удобным моментом.
— Я подожду здесь, пока ты не выйдешь, знаешь ли, — ладно, единственный вариант — сказать ему. Но с тех пор, как записка Альтаира прокралась в нашу комнату, я попросила Тэлона позволить мне помочь укрепить защитные заклинания, используя нашу магию на пределе возможностей, чтобы заблокировать любые звуки и не дать Альтаиру войти. А это означало, что единственный способ поговорить с ним — открыть эту чертову дверь.
Сделав глубокий вдох, придавший сил, я схватила латунную ручку и распахнула дверь. Альтаир положил ладони по обе стороны рамы, наклонившись вперед и опустив лицо. На нем были свободные черные брюки и простая черная футболка, облегающая его тело и обнажающая руки с теневыми отметинами. Его серебристо-платиновые волосы были на удивление растрепаны, длинные пряди сверху падали на лицо. Первое, что он, должно быть, увидел, — мои влажные босые ноги, но я наблюдала, как он медленно поднял взгляд, его серебристые, как лунный камень, радужки глаз постепенно темнели и становились угрожающими.