Это было что-то новое. По крайней мере, чего не существовало две тысячи лет назад, примерно тогда, как я предполагала, были написаны мои два тома теневой магии, судя по отсутствию в них мёртвого языка и контексту, который они предоставляли в отношении нашего завоевания галактики Андомедия. Но это имело смысл. Всё должно было измениться по мере нашей эволюции, и звёзды стали проявлять к нам меньше интереса.
— Рассматривайте эти фазы как ваши физические, умственные и тактические испытания. Физические — для того, когда дело дойдёт до крайности и магия потерпит неудачу, ваше тело станет вашим оружием. Умственные — для того, чтобы убедиться, что ваш разум в порядке и что, когда это потребуется, у вас есть намерение и интеллект, чтобы выполнить волю звёзд. Тактические — ради наших миссий, которые не всегда будут лёгкими или даже тем, что вы считаете справедливым. Быть элитой означает, что вы готовы пожертвовать не только своей жизнью, но и своей душой, чтобы угодить звёздам.
По спине пробежали мурашки, как по коже. Создавай, убивай, покоряй в лучшем виде. К сожалению, она была права. Приходилось делать трудные вещи, если мы хотели сохранить интерес звёзд. Поразительная и зловещая улыбка рассекла её лицо, словно пропасть, и это выражение отразилось на девятнадцати других капитанах нашей группы.
— Добро пожаловать в серую фазу.
Все они исчезли в облаках тени, оставив нас одних, за исключением небольшого клочка пергамента на том месте, где когда-то стояла капитан Зейд. Сначала никто из нас не двинулся вперёд, даже основные роды. Если они были готовы оставить нас в покое, значит, первая задача была относительно ясна. Серая фаза была физической, но даже физическая подготовка требовала какого-то умственного понимания. Может быть, ориентирования на местности?
В конце концов, снова на помощь пришёл Азазель Альтаир.
Он двигался с грацией и скрытностью избалованного принца. В нашем мире он им и был. Что только делало его насмешки и злобу ещё более раздражающими. Ему не нужно было выделять меня. Он просто решил это сделать. Как бы я ни представляла угрозу его чистоте, я всё равно не была препятствием для его беззаботной жизни. Убьёт ли он меня просто за то, что я другая? Его семья? Другие сущности? Смогу ли я выжить, если они захотят увидеть мою неудачу?
Качая головой, я изо всех сил пыталась сосредоточиться. Голова ужасно болела, и я, сама того не замечая, начала сдирать кожу с губ. Вместо этого я переключилась на то, чтобы крутить своё ожерелье.
Прежде чем он добрался до пергамента, тот начал подниматься вверх и приземлился у него на ладонь, после чего он повернулся к нам всем с кривой улыбкой. Несколько человек одобрительно замурлыкали, и я задумалась, не заденут ли рвотные позывы его самолюбие настолько, что оправдает его возросшую ярость.