Очень большой корень дерева зацепил мою ногу, и я чуть не упала на землю. Кряхтя, я посмотрела вниз и увидела, что споткнулась не о корень, а о ногу.
Как я и подозревала, капитан Зейд оставила нам след из трупов.
Это была довольно миниатюрная девушка, её длинные светлые волосы были спутаны и покрыты грязью и кровью. У неё был маленький носик-пуговка и тонкие губы. Щёки были высоко подняты, а зубы — белоснежны. На её неподвижном лице читался чистый ужас, красота была украдена страхом.
— Ты ничем ей не поможешь, просто иди дальше, — раздался знакомый голос у меня за спиной.
— Опять ты, — проворчала я, продолжая идти по грунтовой дороге вместо того, чтобы смотреть на Тэлона.
— Я тебе явно не нравлюсь, но думаю, что твоя очевидная неприязнь к основным родам ослепляет и мешает увидеть то, что я могу предложить, — его голос был хриплым, низким и почти… соблазнительным? Неужели этот извращенец предлагал мне интимную связь, пока мы были окружены мёртвыми стажёрами и бог знает кем ещё?
— На самом деле, я не вижу никакой пользы в разговоре с тобой, — я была раздражена, но мой разум всё ещё пытался разгадать загадку.
Двенадцать тел могут растянуться лишь на определённое расстояние. Мы прошли мимо еще одного, на этот раз мальчика с мертвенно-бледной кожей и темными волосами. Как мы поймем, куда идти, когда их слабое и, честно говоря, жалкое подобие сообщения закончится?
Они не просто заставили нас пройти несколько сотен футов. А это означало, что нужен еще один знак.
— Меня воспитал один из полковников, участвовавших в боевых действиях. Это о чем-то говорит, учитывая, что мы проходим то, что моя мать назвала физической стадией, — ах да, его такие замечательные родители, которые без колебаний убили бы меня и любого, кого сочли бы ошибкой. Какой убедительный аргумент. — Я могу помочь тебе, если ты тоже готова помочь мне.
— Что заставляет тебя думать, что я могу тебе чем-то помочь? — спросила я, переступая через еще одно тело. Лес начал редеть, деревья впереди расступались. Позади нас послышались голоса других, а вдали завыл волк.
— Думаю, ты знаешь гораздо больше, чем кто-либо из нас. В тебе есть что-то такое — взгляд, который говорит мне, что ты рождена для того, чтобы тебя недооценивали, и ты отчаянно хочешь доказать миру, что он ошибается, — в этих прерывистых словах чувствовалась искренность, и мне больше всего хотелось закричать. Как он смеет меня анализировать? Я не какой-то персонаж из книги, которого он мог бы оценить и разобрать.
— Ну, думаю, ты переоцениваешь свою ценность, — в этот момент мы прошли сквозь последнюю группу высоких деревьев. Я была права насчет знаков. На сухой траве лежало последнее тело, ее рука указывала на гору перед нами.