Дейнерис мечтала о ребёнке, но в данный момент, когда её мечта была так близко и стоило всего лишь сказать «да», чтобы получить столь желаемый дар, ей стало страшно. Гонимые многие бессонные ночи мысли о том, что она заслуживает своё бесплодие резко заполонили голову пепельноволосой Таргариен, ведь, какая мать самолично пожертвует своим дитя и даст принести его в жертву? Она многие дни после той трагедии пыталась оправдаться перед самой собой, сказать, что долг любой Кхалиси, это забота о Кхале и готовность пожертвовать всем, но каждый раз эта сладкая ложь разбивалась о понимание того, что её солнце и звёзды никогда бы не принял эту жертву и скорее самолично лишил её жизни, узнай он о её поступке.
Сколько бы она не убеждала себя, всё сводилось к тому, что впервые ощутив заботу и любовь, она была готова отдать буквально всё, ради сохранения давшего ей это тепло человека, и именно эта часть себя пугала её больше всего. Ведь что случится если по какой-то причине перед ней вновь встанет этот выбор, и она совершит туже ошибку, вновь будет готова отдать своего ребёнка на закланье, ради спасения Эйгона и сохранения своего счастья. Как отнесётся к этому её новообретённый племянник и что немаловажно, сможет ли она продолжить жить после этого сама. Хватит ли у неё сил пережить это горе дважды, или она примет заслуживаемую кару и отправится вслед за детьми.
Заметивший смятение Дейнерис, Джон дотронулся до ладони своей возлюбленной, чем вывел её из упаднического настроения и позволил теплу своего тела проникнуть через казалось невосприимчивую к огню, но так приятно нагревшеюся конечность. Это позволило воспоминаниям о казалось столь далёком прошлом в качестве жены Кхала, отступить и скрыться, за мыслями о последних неделях проведённых вместе с Эйгоном, как впервые в мыслях назвала стоящего напротив неё брюнета девушка. Задумавшись о чувствах возникших между ними, она повернулась к живому воплощению Договора Льда и Пламени, заключенному между их домами во время Танца драконов и нежно провела по щеке своего как оказалось последнего родственника на этой земле, остановившись на волосах и одной чёрной пряди упавшей ей в руку. Почему-то в тот момент ей в голову полезли совершенно глупые вопросы о том, какого цвета будут волосы у их детей, если у Эйгона нет и одной белой пряди, так отличительно выделяющих их связь с Валирией и великое прошлое дома драконьих всадников.
-Я буду готов принять любое твое решение. — Произнёс Эйгон, готовый на многое ради любимой.
Услышавшая эти слова Дейнерис укрепилась в зарождающемся ответе и решила для себя, что даже если она и не заслуживает быть матерью, то Эйгон точно сможет стать отличным отцом и как рассказывал он сам, ему хватило и достойного отца, чтобы вырасти правильным, а самое главное великим человеком. Убрав руку от лица Эйгона Таргариена, Дейнерис повернулась к стоящему напротив неё магу, колдуну, а возможно и настоящему полубогу, это в данный момент совершенно не волновало Бурерождённую, главным было то, что она впервые за последние годы увидела путь к своему cчастью, в котором не было так уже привычных за последние шесть лет крови и пламени.