Меня же больше удивляло бездействие Рады.

— Таких нет, — констатировал Илберт, после минутной паузы.

— По старой традиции, — поддержала его Орисса, — достойный глава определяется поединком.

Молодые маги все еще беспокойно переглядывались, но не решались пойти против старших. А старшие бездействовали, оставаясь зрителями в разыгравшемся спектакле, который шел по заранее написанному сценарию.

В этот момент брат главы рода неожиданно посмотрел на меня. Причем взгляд не отводил, будто выжидая с моей стороны каких-то действий. Я мельком глянул на Ориссу, и та едва заметно кивнула.

Тяжело вздохнул, кажется, из меня собираются сделать первый камешек, который вызовет лавину, и особого выбора у меня все равно нет.

— Он стар и ослаблен, — все же заговорил я. Не желая выступать наперекор Илберту, который, с большой вероятностью, станет новым главой за неимением альтернатив, добавил: — Я согласен с избранием нового главы, но…

Орисса мне улыбнулась, вполне приязненно, будто была рада маленькому демаршу.

— Не так уж он слаб и беспомощен, раз развлекается с молодой любовницей, — перебила меня женщина. — Нашлись силы на разврат, найдутся и на защиту своего достоинства. Верно?

Вопрос был задан самому Келдрину. Тот пытался подняться.

— Я готов защищаться, — тяжело дыша произнес маг. — Только отпустите ее!

Нола безмолвно плакала, не решаясь перечить. Только смотрела на Келдрина, не обращая внимания ни на что вокруг.

— Рада? — негромко спросил я.

— Они в рамках закона, — напряженно повторила волшебница.

Илберт зажег пламя на ладони.

— Вставай. Я не собираюсь унижаться атакой на лежачего.

Пошатываясь, медленно, с обреченностью и затаенной болью, Келдрин выпрямился.

— Я никогда не предавал свой род, — заговорил он. — Никогда не предавал семью. Я все делал для блага рода…

Ни Орисса, ни Илберт не мешали ему говорить. Однако слова его имели силу только для молодых членов рода, старшие проявляли либо безразличие, либо неприязнь. Судя по мрачной серьезности Илберта, он собирается прямо сейчас прикончить брата. Да и обреченность на лице последнего это подтверждает.

Вариантов не осталось. Все зашло слишком далеко, и глава рода своим бездействием сам допустил подобное развитие событий.

— Я могу быть не лучшим главой, но я никогда…

— Хватить мотать сопли на кулак! — крикнул один из братьев, тех, кого я опознал, как более опытных, чувствовалось, что им уже доводилось убивать. — Мы помним тебя свирепым бойцом, который не лез за словом в карман. Ты стоишь здесь не из-за своей любовницы, Кел, а потому что превратился в ничтожество!