— Насколько я знаю, аспектом Хаоса вообще можно овладеть только в качестве первого аспекта и только в детстве, — блеснул осведомленностью Илберт.

— Ну… — я поморщился. — Не совсем. В семью Раганов принимали новых членов, иначе мы бы просто выродились, и, естественно, давали силу Хаоса. Но это длительный процесс. Сначала просто подключают к источнику, в качестве… кхм… источника силы. И только затем постепенно инициируют. Процесс занимает несколько лет, но он возможен. Хаос изменчив, и он может подготовить своего носителя к тому, чтобы тот его принял в полной мере.

Но соглашаются на это далеко не все, в том числе из-за бесконечных тренировок по подготовке к владению Хаосом, чтобы собственная магия тебя не убила просто случайно. Про это я, разумеется, говорить не стал, так как аспект Хаоса в отличие от остальных обладает большим количеством таинств и делать такую информацию общедоступной — означало увеличить риск появления сошедших с ума магов, которые превратятся в стихийные бедствия, если их не остановить.

— Ладно, возвращаясь к твоей лазейке. Ты считаешь, что может получиться? — спросил патриарх рода Эвверан.

— Я уверен, что получится! — кивнул. — Я уже частично применял другие аспекты, моя сила это позволяет. Мне будет легче понять всю суть магии Огня. Опять же немалая часть магии Хаоса строится на понимании чужой магии и внесении в нее изменений. К тому же я сейчас без сил. Это помешает инициации, да, но в то же времени моя собственная сила не будет нам мешать и противиться этим изменениям.

Маг еще минуту смотрел на меня, думая о чем-то своем. Потом перевел взгляд на притихшую Раду.

— Я так понимаю, что инициирующим будешь ты?

Рада замешкалась лишь на секунду:

— Да! Мы работали вместе и успели… проникнуться взаимным уважением и необходимым доверием.

Илберт хмыкнул. Несколько раз он перевел взгляд с Рады на меня и обратно, что-то обдумывая. А затем в лоб спросил, нисколько не пытаясь скрасить произнесенное:

— Вы спите друг с другом?

Удивление мы изобразили оба и вполне правдоподобно. Потому что действительно были удивлены. Не самому вопросу, а тому, что он спросил так прямо.

— Эм… Нет. — ответил я, глядя на патриарха с выражением: «С чего такой вопрос, и откуда вообще такие мысли?»

— Скрывать бесполезно, — отмахнул на это Илберт, — я пожил побольше вас, и такие вещи определяю легко. По тебе, Солрэн, так сразу и не скажешь, правда, но вас обоих сдает Рада.

Девушка покраснела и потупила взор.

— Меня интересует только один вопрос, — продолжил Илберт. — Это началось до смерти Барнсара или после?