А ещё есть купцы, посадские люди и немного крестьян, имеющих места в земских собраниях. Они практически единогласно поддерживают мои инициативы и следят за безобразиями как помещиков, так и чиновников. Получается двойной контроль, идущий на пользу государству.

Только есть одна проблема, давно ставшая незаживающей раной на теле России, которую простыми способами не решить. Это церковный раскол и его последствия, оставленные мне папашей. Чем он думал, когда согласился на столь опрометчивый шаг? Нельзя шутить с религией, что должен понимать любой правитель. Тем более перед глазами пример постоянно воющей Европы, потерявшей в религиозных противостояниях миллионы людей.

После Кубка России по скачкам и лапте я уже подумывал свинтить на юг, дабы не мешать Ивану работать. Так лучше ускользнуть ответственности, ведь брата нет ничего святого, и меня сразу загружают работой по возвращении в столицу. Воспитал себе на голову педанта и трудоголика.

Но вдруг пришли новости от Матвея Пушкина и Дементия Башмакова. Глава моей личной разведки и руководитель Тайной канцелярии одновременно вышли на новую организацию заговорщиков. Мне они не особо интересны, раз спецслужбы справляются. Только в докладе прозвучали слова церковь и старообрядцы, заставившие меня детально, вникнуть в происходящее. Полученная информация оказалась весьма неприятной.

Поэтому сейчас я иду по казематам Тайной канцелярии, направляясь в допросную. Забавно, что контора русского политического сыска располагается на Мясницкой улице, где впоследствии разместится КГБ. Вот такие географические парадоксы.

Подземелья здесь небольшие, поэтому мы с охраной быстро дошли до нужного помещения. Давненько я не присутствовал на допросах. Неприятная процедура, но нужная. Есть вещи, которыми правитель обязан заниматься лично. Нет, для пыток у меня есть палачи. Важно понять мотивы преступника, степень его вины и выявить стоящие за ним силы. Бывает, что людей оговаривают или пытаются спихнуть вину на пешек. У следователей может быть формальный подход, а иногда предвзятость. В уголовные дела я не лезу, но политические контролирую.

В большой и неожиданно светлой комнате меня ждали пять человек. Глава Тайной канцелярии Башмаков, следователь, писарь, палач и клиент. Это я так шучу над подвешенном на дыбе, но пока стоящем на ногах, молодом человеке. Лицезрев царя-батюшку, присутствующие поклонились, кроме арестанта, впившимся в меня взглядом полной ненависти. Причины для столь ярких чувств у него есть. Только объект для их приложения выбран неверно.