— Узнали, чего нового? Или наш бузотёр сопротивляется? — спрашиваю Башмакова, опускаясь на поставленное Дивовым и охранником кресло.

— Нам почти всё известно, государь. Крамольник особо не запирается и всё рассказал ещё в Кинешме. Там мы провели предварительное следствие и допрос. Показания свидетелей записаны, двое из самых важных доставлены в Москву. Вместе с пятнадцатью зачинщиками заговора. Те тоже особо не скрываются и рассказывают о своих замыслах. Приходится даже затыкать излишне говорливых, ибо несут одну крамолу. Я бы допросил их с пристрастием, уж больно всё гладко. Скрывают они своих главарей. Нутром чую.

Дементий Минич выдал известные мне сведения. Протокол допроса я прочитал, затратив на это два дня. Главе Тайной канцелярии явно не нравится приказ пытать арестованных только в крайнем случае и делать это в присутствии особой комиссии, дабы избежать оговора. В случае политических дел полномочий у следователей больше, но на допросе всегда присутствует человек из Ревизион-отдела или царской канцелярии. Мне не нужны дутые заговоры или сведение счётов под их видом. В отечественной истории хватало подобных случаев. Я же строю правовое государство, что может вызвать улыбку моего современника из XXI века.

Только путь к верховенству закона с прививанием правовой дисциплины граждан, вымощен тысячами трупов и залит реками крови. Иного пути мне найти не удалось. Взять элементарные вещи. Сколько труда мне стоило заставить москвичей не вываливать продукты жизнедеятельности и мусор на улицу. Весной город натурально смердел, когда начинал таять снег, обильно смешанный с дерьмом. Малые штрафы, разъяснительная деятельность и уговоры столичных властей не помогали. Народ кивал, обещал исправиться и продолжал гадить. Тогда я взял и однажды увеличил сумму штрафа до пяти рублей. Для понимания ситуации жалование солдата тогда было в районе трёшки. Возмущение жителей, грозившее вылиться в бунт, быстро пресекла армия. Особо буйных и нежелающих платить, попросту вышвырнули из города.

И что вы думаете? Уже через неделю все жители пользовались услугами ассенизаторов. Увозить дерьмо самостоятельно оказалось накладно и проблематично. Я ведь параллельно запретил сбрасывать мусор в реки и ручьи. Нечистоты сливали в специально вырытые отстойники, ставшие, в том числе источником удобрений и сырья для селитры.

С откровенно криминальной публикой вообще не церемонились. На первоначальном этапе я приказал казнить даже женщин и детей, замешанных в разбойничьих делах. Благо террор продлился недолго и послужил пугалом для обнаглевших горожан. Народ тогда перепугался до икоты, и преступность в Москве удалось задавить очень быстро.