Забавно, но история Серёжи нестандартная. Он у нас не только идейный, но и обиженный. Перовский ещё в юном возрасте решил пойти в священники и добился своего, став благочинным Юрьевецкого округа. То есть старшим попом важного города. С учётом того, что от Кинешмы до упомянутого Юрьевца расположена целая раскольничья полоса, как я её называю, то конфликт был неизбежен. Почему-то многие московские старообрядцы начали переселяться в те края. Процесс продолжался много лет, и количество обычных православных со староверами в итоге сравнялось.

В вотчине же Перовского, ставшего отцом Илларионом, ситуацию ещё хуже. Как прикажете наблюдать за тем, что половина церквей Юрьевца фактически стала раскольничьими. Ведь на указ царя и многочисленные пояснения Минюста можно наплевать. Вот Серёжа и начал сколачивать религиозно-боевую организацию. Он не собирался доказывать свою правду словом или теологическими работами. Наш герой решил, что весь вред в России от царя, вот его и надо уничтожить. А далее не мешает поставить вне закона всех староверов. Наиболее толковые чиновники и современные заводы тоже не устраивают заговорщиков, как и реформы в сельском хозяйстве.

Стало причиной такой злобы религиозный фактор или обыкновенная обида за наказание его семьи, не знаю. Главное, что Серёжа с головой погрузился в заговор.

И ведь этот недоумок умудрился убедить в своей правоте десяток дворян и пяток небедных купцов, не считая всякой мелочи. Хорошо, что карбонарии прокололись, когда начали притеснять несчастных староверов. Этим и привлекли к себе внимание спецслужб. А дальше уже дело техники. Но ведь у заговорщиков могло получиться. Они действовали очень грамотно и спалились случайно.

— Радуешься, Антихрист? Думаешь, всем рот закрыл, кому деньгами или угрозами? Только людей не обманешь, они видят твою дьявольскую сущ… Ыыы!

Башмаков неожиданно быстро для своего возраста подскочил к арестанту и врезал ему в печень.

— Оставьте нас одних, — произношу тихо, останавливая главу Тайной канцелярии.

— Но, государь, — попытался возразить Истомин.

— Узник связан, я вооружён, — хлопаю по ножнам с кинжалом, — И способен за себя постоять. Ступайте.

Дверь захлопнулась, и я перевожу взгляд на Перовского. Тот не отвёл злобного взгляда и только сплюнул вязкую слюну поморщившись. Видать, Дементий Минич хорошо приложил заговорщика.

— Серёжа, меня всегда удивляли люди, подобные тебе. Одно дело, когда бред о вреде заводов или создания хозяйств, принадлежащих свободным крестьянам, несёт тёмный человек без широкого кругозора. И совсем другое, когда прогрессивные деяния хочет разрушить образованный дворянин, читающий газеты и даже древнегреческих философов. Ага, — киваю изумлённо вскинувшемуся арестанту, — Мне известно про тебя гораздо больше. Ведь среди священников хватает людишек, желающих вкусно есть и сладко пить. Эти персоны и доносят на своих собратьев. Они ничем не отличаются от какого-нибудь купца. Только торговый человек при всей своей хитроватости держит слово и живёт по строгим канонам. Иначе он быстро потеряет уважение и работу. А вот среди попов, шельмецов и откровенных воров поболее, чем в разбойничьих ватагах. Не кривись, людей достойных в церкви больше. Так зачем вам рушить созданное?